— Кто… — Мужчина попытался заговорить, но, шатаясь посреди улицы, лишь яростно размахивал руками — ни звука издать не мог. Вокруг его зубов мерцало серебро. Тарантул заткнул ему рот магией. Зачем? Одна сосулька за другой устремлялась вперёд, но Тарантул отбивал их и своей магией отправлял обратно.

 

Мужчина заорал громче: — Как ты смеешь…

Ветка насквозь пронзила его распахнутый рот.

Охренеть.

Его мозги разлетелись во все стороны.

Бах. Женщина швырнула вдоль улицы громадную груду снега, и Тарантул, стиснув зубы, остановил её в нескольких дюймах от своего лица. От его улыбки кровь стыла в жилах, когда он отправил снег обратно.

Бум. Она отпрыгнула в сторону и с визгом метнула новую груду.

Он снова её поймал.

Земля содрогалась, пока серебряная магия — лёд и ветер — носилась туда-сюда по узкой улице быстрее, чем мог уследить глаз. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Серебряные полосы задерживались в воздухе, точно инверсионные следы истребителей. Глаза заслезились, резкий запах колдовства обжёг нос.

Они оба размахивали светящимися руками, постепенно сходясь. Вместо того чтобы уставать, с каждой минутой боя они двигались всё быстрее. Искусство войны.

Сердце колотилось у меня в горле. Казалось, я стала свидетельницей того, чего мне никогда не полагалось видеть. Пригнувшись, я выбралась из укрытия и осторожно поползла вперёд. Пожалуйста, не отвлекайтесь.

Магия швырнула женщину о кирпичную стену, и Тарантул двинулся к ней. Воспользовавшись случаем, я изо всех сил побежала к дому.

До мамы — пять домов.

Четыре.

Три.

Два.

Раздался крик. Женщина снова стояла на ногах — на другой стороне улицы — и смотрела на меня в упор. Тарантула накрыло грудой снега, и он пытался выбраться.

Она подняла сияющие руки.

Я метнула кинжал. Он вонзился ей в грудину, прямо над сердцем, — смертельный удар. Я ждала. Почему она всё ещё стоит?

Она выдернула клинок из груди и магией швырнула его обратно в меня.

Я упала на землю, но плечо ведущей руки пронзила мучительная боль: в нескольких дюймах от сердца засел клинок.

Со стоном я поднялась и полезла в перевязь. Как смогла, метнула второй кинжал. Он тоже попал в цель, глубже войдя в открытую рану над её сердцем. Пошатнувшись, она яростно закричала; изо рта хлынула кровь, сияющие ладони взметнулись вверх.

Я рванула последние несколько футов, но в мою сторону по воздуху неслась целая гора серебристого снега.

— ЗОРА! — взревел Тарантул. Краем глаза я заметила, как он бросился на женщину, широко растопырив руки.

Снежная громада заслонила свет. Удачливая девочка, с тобой всё будет хорошо. Я что было сил швырнула Сквайра с плеча.

БУМ. Лавина смела меня и с силой швырнула на обледенелую дорогу. Повсюду давящая тьма.

В памяти зазвучал мамин тихий голос:

«В морозный Бесплодный лес мы идём,

Ведь души знают, куда повернуть,

Но тропы не в гравии — скованы льдом,

И тел из снега уже не вернуть».

 

13

Проклятие

Смерть предстала ледяным воплощением злобы и ярости. Ледяными пальцами она разрывала меня на части, кромсала плоть в поисках души. Я сопротивлялась. Здесь не будет моей могилы.

Вставай, Зора.

Спаси себя.

Где-то далеко пронзительно кричал Сквайр.

К Смерти присоединилась ещё одна фигура. Её окутывало изумрудное сияние, длинные волосы парили вопреки земному притяжению, словно шёлк, а женственные черты то проступали, то расплывались, пока она зависала неподалёку.

От неё пахло магией, соснами и мирным будущим.

Сквайр отчаянно ухал, будто в последний раз пытался что-то мне сообщить. В панике он окончательно одичал, позабыв, что мы говорим на одном языке.

— СИКЗАЛ! — закричал Тарантул.

Над головой пронзительно засвистел ветер, и сокрушительное давление понемногу ослабло. Снег скрипел и стонал.

Изумрудная фигура отступила и растворилась.

Ветер завыл громче, неистово хлеща вокруг.

Давление ослабло ещё сильнее.

Когда давящий вес исчез, я судорожно вдохнула и заморгала обледеневшими ресницами. Гора снега поднималась всё выше и выше, зависнув надо мной. Тарантул взревел, и его магия отшвырнула её прочь. Где-то вдали раздался грохот.

Сладкая свобода.

Волосы хлестали меня по лицу.

Эйфорическое облегчение вспыхнуло в измученных нервных окончаниях. Не в силах пошевелиться, я лежала посреди улицы. Высоко надо мной серые шпили врезались в бесконечное небо. Никогда не видела ничего прекраснее.

Сквайр ухнул, широко расправил рыжевато-бурые крылья, описал большую дугу и приземлился мне на лоб. Дрожа, он клевал меня в нос и радостно верещал.

По щеке скатилась единственная слеза и тут же замёрзла.

— Сикзал, — низко и гортанно произнёс Тарантул на своём странном языке, с сильным акцентом.

Он шагнул вперёд и навис надо мной.