По крайней мере, настоящее оружие, а не пугающие отростки, которые, конечно, тоже по-своему опасны, но Люка это явно не волнует. Пока мой клинок лишь отбивает чужие атаки, не давая распороть мне живот, каждый его выпад нацелен на убийство. Наше маленькое танго самообороны и нападения работает, продвигая нас по проходу удар за ударом.

Наша удача заканчивается, когда до двери остается всего несколько столов. Стена из адских существ оказывается настолько плотной, что они наглухо перекрывают остаток прохода.

— Нам нужно их проредить, — говорю я Люку между тяжелыми вздохами. Мой кинжал вонзается в черноглазую тварь так глубоко, что отправляет ее прямиком на тот свет. Пусть по количеству убийств мне сейчас далеко до Люка, но я держусь молодцом.

— Работаю над этим, — хрипит Люк, кромсая врагов кинжалом так, будто это мачете в джунглях Амазонки.

— Нам нужно разделиться.

Я удивляюсь этому предложению не меньше Люка. Не давая ему опомниться, я продолжаю: — Мы расходимся по сторонам, чтобы отвести монстров, а потом резко рванем к центру и встретимся у двери.

Это всё, что я успеваю сказать, прежде чем резко шарахаюсь вправо. Позади топают ноги, но я снова круто поворачиваю, используя тесно расставленные кабинки как собственный лабиринт. Напротив меня Люк делает то же самое. Мы теряем в скорости по сравнению с тем моментом, когда неслись по центральному проходу, но мой план работает.

Пока я случайно не влетаю в один из офисных отсеков.

Тупик. Я разворачиваюсь, но вход уже перегорожен адским псом в маске с золотыми ушами. Зекиил? Бадульф? Плевать, к черту обоих! Мне просто нужно выбраться.

Я запрыгиваю на офисное кресло на колесиках и по инерции взлетаю к столу. Когтистая лапа рассекает воздух в миллиметре от меня, но я прыгаю прямо на столешницу, чудом избегая удара. Мои босые стопы с хрустом приземляются на угловатую клавиатуру — всё равно что наступить на детальки Лего. Из горла вырывается писк, когда клавиши впиваются в мои побитые ступни.

Пожалуй, эта клавиатура-Лего — единственная причина, почему я не успеваю увернуться от второй атаки. Раскаленная добела боль пронзает весь мой левый бок, когда когти в клочья разрывают платье. Я кубарем лечу через перегородку кабинки и валюсь на пол. После падения с балкона это цветочки, и я вскакиваю на ноги как раз вовремя, чтобы вонзить кинжал в неразумно волосатую грудь Бадульфа/Зекиила.

— Бри!

Люк уже почти у двери. Я подбираю подол и мчусь вперед, пока меня догоняет еще одна адская тварь. Пока я петляю между оставшимися кабинками, отделяющими меня от свободы, Люк добегает до двери и вытаскивает из кармана ключ-карту. Должно быть, стянул ее у Данте во время драки. Он прижимает ее к считывателю у двери, и свет сменяется с красного на зеленый.

Он распахивает ее как раз вовремя, чтобы я пролетела внутрь. Я влетаю в помещение и останавливаюсь, только когда врезаюсь спиной в высокий металлический стеллаж у дальней стены. Обжигающие вздохи разрывают грудь, пока я жадно глотаю воздух.

Люк захлопывает дверь перед самой носом хлынувшей толпы монстров и резко бьет по ней. Он хватает швабру и подпирает ею ручку, надежно заклинивая замок.

Стоп — швабру?

— Мы что… — я оглядываю крошечное пространство, в котором едва помещаемся мы двое, зато битком набито уборочным инвентарем, старыми принтерами и пачками бумаги — всем тем, от чего у любого педантичного офис-менеджера случился бы нервный срыв. Под потолком одиноко горит тусклая лампочка. — В подсобке?

— Да. — Люк подходит к стеллажу, на который я всё еще опираюсь, тяжело дыша, и без церемоний начинает сгребать всё барахло на пол.

— Что ты ищешь?

— Завеса, — хрипит Люк, перекидывая через плечо стопку папок с завязками. — Меня не было восемь месяцев, и тут всё превратилось в свинарник. Кто вообще может что-то найти в этом бардаке?

Тут есть вопрос, который мне стоило задать гораздо раньше.

— Люк. — Каждый вдох жжет огнем. — Ты говорил, что Завеса похожа на озоновый слой. Как мы вообще должны это починить?

С облегченным выдохом он вытаскивает из глубин мусора моего злейшего врага. — Никак. Мы должны починить то, что питает ту часть Завесы, за которую отвечает наш филиал. Вот это.

Я слышу его, прекрасно слышу, но он же не может быть серьезен, потому что…

— Это, мать вашу, факс.

Он бросает на меня острый взгляд.

— Это еще и один из самых мощных инструментов преисподней — физическое воплощение Завесы и наш единственный способ связи с верхним миром. Чиним его, и структура Завесы восстанавливается. Но аппарат может быть немного… капризным.

Новая догадка бьет меня прямо между глаз.

— О боже мой. Ты разрешил мне пойти с тобой, потому что это по моей части. Я — ремонтник сломанных факсов! Ты притащил меня сюда, чтобы я работала техником. Ты ничем не лучше Тэда!