— Я так и думала. Я помню, как Поппи спрашивала, не Иисус ли он, и что ты сказала мне в фургоне — что все это был лишь дурной сон. — Она судорожно вдыхает. — Я знаю, что ты сказала это, чтобы защитить меня. И я позволю тебе делать это, потому что не ищу подробностей о том, где мы были и что случилось. Я просто хочу, чтобы ты знала, как я благодарна за то, что вы с Люком вернули нас домой.

— Я не хотела, чтобы Кэссиди и Аурелия росли без тебя, — признаюсь я. — Или чтобы Амелия потеряла тебя. И ладно, возможно, отчасти это было немного эгоистично с моей стороны, потому что я не хочу работать в «Курированных услугах», если тебя там нет. Как бы я вообще выжила?

Сквозь слезы у нее вырывается фырканье. Она притягивает меня к себе, и я крепко обнимаю ее.

— Ты хорошая подруга, Бри. Ты заслуживаешь счастья.

— Я счастлива. — Это рефлекторный ответ, потому что я знаю: так и должно быть. Я выжила и вернулась в верхний мир. Мы спасли Кристал, Поппи и Ясмин. У меня есть теплая постель в доме, полном любви и людей, которые приняли меня как родную. Я сижу рядом с настоящей подругой — первой с тех пор, как я оттолкнула всех остальных после смерти родителей.

Она бросает на меня понимающий взгляд, косясь на мое кольцо, которое мои пальцы бессознательно крутят. Предатели.

— Ты изменилась с тех пор, как мы вернулись, — продолжает она. — Мы все изменились, но всякий раз, когда заходит речь о Люке, ты грустнеешь. Я знаю, я всегда шутила насчет того, что вы сойдетесь, а потом чувствовала себя ужасно, потому что, судя по всему, он нас похитил…

— Он нас не похищал, — повторяю я. К такому выводу пришла полиция, потому что Люк исчез одновременно с нами. Я не могла рассказать им всю правду, но позаботилась о том, чтобы очистить имя Люка. Хотя его исчезновение не помогло. — Мы объединились, чтобы спасти вас. Но по пути все стало… личным. Я начала в него влюбляться.

— Ну, ты должна знать, что он начал влюбляться в тебя задолго до этого. Вся эта игра в незнание твоего имени, плюс все те разы, когда я заставала его смотрящим на тебя в офисе. Он пытался привлечь твое внимание. Мне казалось, будто я наблюдаю за самым медленным служебным романом в мире.

— Извини, что заставила тебя ждать.

— Извини, что заставила тебя ждать, — произносит она. И тут, к моему полному шоку, она запускает руку в глубокие карманы кардигана и вытаскивает то, чего, как мне казалось, я больше никогда не увижу:

Мой кинжал.

Я забираю его у нее, пальцы смыкаются на знакомой рукояти.

— Люк прокрался в больницу, когда ты еще была без сознания. Он отдал мне это, чтобы я передала тебе. Знаю, мне следовало отдать вещь сразу, как только ты очнулась, но… — Она шмыгает носом. — Ты была такой хрупкой. Я только что вытащила тебя буквально с того света, а все вокруг считали его плохим парнем. Я не знала, что и думать. Но ты заслуживаешь правды, какой бы она ни была. Я ее не читала.

Она кивает на клинок. К рукояти, привязанный шнурком от какого-то платья, прикреплен листок бумаги. Развязав его, я понимаю, что размашистым, но аккуратным почерком исписана вся обратная сторона. Это письмо.

Дорогая Бри,

С чего начать? Снова извиняться за полуправду и ложь о себе на прошлой неделе? Умолять о прощении, пока не иссякнут чернила? Или порвать это письмо и рискнуть объявиться, когда ты проснешься, чтобы поцеловать тебя напоследок перед уходом?

Я бы так и сделал, но тогда я, пожалуй, уже не смог бы уйти.

Мне жаль за всё, но не за это: я заключил сделку с братом, чтобы вернуть нас обратно. Но это моя сделка — не твоя. Как бы сильно я ни хотел продолжить наше совместное время, я не собираюсь обрекать тебя на судьбу, которую ты не заслуживаешь. Я сделал это с матерью, с братом, с самим собой. С тобой я так не поступлю.

Я хочу, чтобы этот кинжал остался у тебя. Если тебе когда-нибудь понадобится найти меня, ты знаешь как. Но тебе будет лучше, если ты этого не сделаешь.

Ты невероятная, прекрасная и храбрая. Не забывай об этом. Я уж точно не забуду.

Спасибо за то, что была моим компаньоном и лучшим напарником по спасению, о котором я мог только мечтать (или, признаться честно, не мечтать). Я обязан тебе своей жизнью и своей человечностью.

И самое главное — спасибо, что починила этот гребаный сломанный факс. Все миры у тебя в долгу. Абсолютно все.

Пройдя сквозь ад и обратно,

Люк

P.S. — И еще прости за то, что недооценил лук и стрелы. Беру свои слова назад и признаю поражение.

Сдавленный смешок вырывается у меня вместе с последней строчкой. Я кладу письмо на колени и вытираю глаза.

— Хочешь, я сделаю вид, что не читала его из-за твоего плеча? — тихо спрашивает Кристал, перекрывая мои шмыганья.