— Нет, Лера, не гей!

— Ну вот и отлично, — выдавила я улыбку. — Славненько, даже очень. Ну, я пошла. Мне температуру надо измерить, таблеточки проглотить и вообще чувствую себя отвратительно. Думаю, до ночи в комнате просижу. До свидания, до завтра, — что-то несвязное бормочу я и обруливаю Аблова, чтобы, поджав хвост, убежать.

— Ты мне не веришь, да? — подозрительно прищурился Виктор и, шагнув в сторону, перегородил путь к двери.

— Что ты, как можно, конечно же верю, — сказала я и прикрыла глаза. Почему так - чем сильней ты стараешься в голос вложить убедительных ноток, тем фальшивей фраза звучит.

— Тебе что, сейчас доказать, что я исключительно женщинами интересуюсь?! — рыкнул Виктор и, если мне не показалось, эта идея ему пришлась по душе. Мужчина предвкушающе ухмыльнулся и придвинулся ближе.

Сглотнув, шарю глазами по комнате, ищу что-нибудь увесистое и чтобы рядом лежало. В случае чего, остужу Аблова, треснув по голове.

Нет, вступать в рукопашную с мужчиной никак нельзя, он в два счёта скрутит в бараний рог и на правах победителя возьмёт, что захочет.

— Виктор, ещё раз повторюсь, у меня вылетела несусветная глупость. Уверяю, я не думаю, что ты гей. Прости, если задела. Обещаю, больше такого не повторится.

Медленно, но верно межбровная складка на лице мужчины исчезла, осанка расслабилась, а поза перестала быть угрожающей. Похоже, мне повезло, порывистый шквальный ветер затих, на море опять тишь да гладь.

— В следующий раз, прежде чем что-нибудь ляпнуть, подумай сначала о последствиях, — строгим учительским тоном прочитал нотацию Аблов и отступил в сторону, открыв дорогу к двери. — Иди, а то глаза, как у перепуганного оленёнка.

Ух. Выдохнула с облегчением и на негнущихся ногах потопала прочь, но далеко не ушла.

Всё началось с фразы, которую сказал Аблов у меня за спиной.

— Хотя, если подумать, зря я тебя отпустил.

После этого заявления Виктор схватил мою руку, дёрнул, я крутанулась и по инерции и законам природы врезалась в мужскую грудь.

Глава 19

Очухавшись, подняла руки, крепко сжала их в кулаки и с остервенением принялась колотить Аблова, куда попаду. Удары получаются слабыми. Когда объект избиения так близко, особо не размахнёшься, но и эту радость у меня быстро отобрал Виктор. Он чуть присел, нагнулся и, протаранив плечом, водрузил на себя. Теперь болтаюсь вниз головой, отрывисто выкрикиваю гадости в адрес мужчины и понимаю, что меня куда-то несут.

Интересно, куда?

Ответ не заставил себя долго ждать. Уже через несколько секунд моя пятая точка встретилась с прохладной поверхностью кухонного стола.

— Ты что, озверину глотнул?! — истошно воплю я, потому как Аблов, нависнув надо мной, наклоняется всё ниже и ниже, заставляя в принудительном порядке менять сидячее положение на лежачее. — Отпусти, гад ползучий! Кому говорю? — последнее слово процедила, уже будучи в горизонтальной плоскости.

— Заткнись ты уже, — низким голосом приказал Аблов, и прямо-таки чувствовалось то, что мужчина хотел, но к фразе не добавил - «… и получай удовольствие».

По-хорошему мне бы как размахнуться и залепить Виктору звонкую пощёчину, но сама не знаю почему, притихла и как заворожённая, не моргая, смотрю в затуманенные глаза Аблова. Такое ощущение, что мужчина в данный момент плохо соображает, что делает. Взгляд какой-то безумный и вместе с тем жутко голодный.

Мамочка дорогая, он же меня сейчас живьём съест, а если и не съест, то покусает уж точно!

Резко приподнялась и, давя ладонями на грудь, отпихиваю от себя Аблова. Только вот толку ноль, мужчина даже не шелохнулся, здоровенная ведь детина, тяжёлая, наверняка около центнера весит. Начав активно сопротивляться, лишь в разы ухудшила своё положение, в Викторе проснулся азарт и инстинкт хищника. А как поступает охотник, когда добыча пытается сбежать? Правильно, лишь крепче её держит. Вот и меня, распластав, уложили обратно на стол, заведя руки над головой, надежно их зафиксировали, удерживая за запястья, а чтобы не брыкалась, придавили телом, да так, что дышать тяжело.

— Виктор, да что с тобой, ты…

Умолкла, потому как заткнули, причём поцелуем. Хотя то, что творит Аблов, не совсем похоже на поцелуй, скорей больше напоминает попытку с помощью рта, губ и языка вынуть из меня душу, причём яростно и безжалостно.

Складывается впечатление, что Аблова не один месяц подряд усиленно кормили Виагрой, с утра до вечера заставляли смотреть на обнажённых соблазнительно танцующих девиц, но при этом обязывали соблюдать строгий и безоговорочный целибат. А теперь все запреты сняты, и Виктору попалась именно я, чтобы выплеснуть всё накопившееся сексуальное напряжение.