Натиск мужчины был настолько неистовым, что я понятия не имела, как отделаться от чересчур возбуждённого и похотливого похитителя. Пробовала брыкаться, отворачиваться, отползать, но Аблов настолько в физическом плане сильней, что даже этого не замечал и, можно сказать, без помех с моей стороны продолжал творить непотребство.

Через какое-то время с ужасом осознала, я не только смирилась с положением дел, но и подключилась к процессу безумного поцелуя. Более того, обвила Аблова ногами за талию, одной рукой прижимаю мужчину к себе за шею, а другой блуждаю по его спине и нет-нет, да коготки выпускаю. Да что там, обнимаю… Я постанываю под Виктором не хуже актрисы из фильма для взрослых.

Аблов стопроцентно не гей, до такого умопомрачительного состояния, в коем нахожусь, может довести только любитель женского пола с большим опытом и обширными знаниями дамских желаний и слабых точек на теле. Как же Виктору удалось принудить меня к поцелую и при этом я ни капли не чувствую насилия над собой. Да, он прикасается к моим губам и трогает, где захочет, без разрешения, но униженной или оскорблённой я себя почему-то не чувствую.

Окутанная потрясающим запахом Виктора, воспламеняюсь то от напора мужских губ, то млею, когда в них нежность проснётся. С Абловым на столе, как на качелях: то быстро, яростно, ярко, то неспешно, томно и смакуя момент. Ух, моя интимная жизнь после сегодняшнего дня никогда уже не станет прежней.

— Ведьма, — прошептал на ухо Виктор и прикусил мочку. — В былые времена тебя бы сожгли. Ведьма, — ещё раз повторил Аблов, и в который раз подал бедра вперёд, эмитируя акт. Невольно выгнулась и вместе с тем улыбнулась. Слово «ведьма» прозвучало не как оскорбление, а скорей как комплимент.

— А ты наглая беспринципная сволочь, — сказала Виктору всё, что действительно о нём думаю. Хотела и дальше продолжить мысль, но Аблов не дал, закрыл мне рот новым сногсшибательным поцелуем.

Виктор отстранился так же внезапно, как и набросился, он теперь нависает надо мной на вытянутых руках и смотрит, как победитель на поверженного и поставленного на колени врага.

А куда делась страсть, вожделение, в конце концов, одержимость? Почему взгляд Виктора ясный, хитрый, но самое странное, что спокойный?

Вот же я дурында, Аблов просто доказывал мне, что не гей, а я растеклась лужицей.

Какой позор!

Повела себя, как не в меру впечатлительная школьница на первом свидании, забыла о стыде, о том, кто Виктор такой и почему я нахожусь в этом доме.

Стас! Как же я теперь посмотрю в глаза мужа, как буду целовать его после другого мужчины.

Какая же я дрянь! Стас от меня никогда ничего не требовал, кроме верности и надо же было именно в этом перед ним провиниться. Хорошо, что хоть точку невозврата не перешла, хотя нет, перед собой надо быть честной, остановилась не я, а Виктор.

— Может, уже прекратишь ухмыляться и наконец снимешь с меня свою мега тяжёлую тушу, — процедила я сквозь зубы. Брови Аблова взметнулись вверх, но улыбка при этом никуда не исчезла.

— Ишь ты, какая строгая стала, а ещё минуту назад была довольная и всё устраивало.

— Минуту назад я проводила следственный эксперимент, на практике хотела убедиться права я была в выводах или нет. Признаю, ты натурал, но не льсти себе, не так уж я была и довольна. Просто притворялась, чтобы ты не подкачал.

Виктор с пляшущими чертями в глазах медленно начал склоняться. Сжалась и приготовилась к бою, больше никаких поцелуев. Один раз уже наступила на грабли, второго раза не будет.

— Маленькая врушка, — обдавая дыханием висок, с озорными нотками произнёс Виктор и рассмеялся.

Воспользовалась неуёмным весельем мужчины и, оттолкнув, выскользнула из-под него, к слову, Виктор не особо препятствовал. Спрыгнула на пол, одёрнула футболку и рванула на выход, вот только под ноги забыла посмотреть. Напоролась на табурет, запнулась, ударила коленку, чуть не упала.

— Лера, не стоит так нервничать, — рассевшись на столе, пропел Виктор. — Виноватый вид тебе не идёт, подумаешь, тоже мне, нагрешила, поцеловалась.

— Обзаведёшься женой, тогда и поговорим. Посмотрим, что ты скажешь, если она с кем-нибудь точно также покувыркается, — морщась и растирая ушибленное колено, пробормотала себе под но. С таким темпом увечий, на мне через пару дней ни одного целого места не останется.

— Удавлю гадину, — прорычал Виктор, видимо, представив, что гипотетическая будущая жена ему изменила, но потом добавил: — Чтобы претендовать в браке на преданность, надо самому быть честным со своей второй половиной. Разве не так?

— Конечно же, так, но…

— Никаких «но» не существует, — перебил Аблов. — Твой муж - утырок и ты ничего ему не должна. Даже не вздумай считать, что в чём-то перед ним виновата, — как-то уж чересчур агрессивно заявил Виктор.

— А ну объяснись, что ты имеешь в виду? — мгновенно забыв, что ещё совсем недавно планировала поскорей исчезнуть из кухни, шагнула в сторону Аблова. — Почему ты так говоришь? В чём опять обвиняешь Стаса? В неверности? Никогда не поверю. Он меня любит.

— Ну да, любит, а ещё… — Аблов осёкся, на полуслове умолк, самым нахальным образом меня обрулил и направился к двери из кухни.