— Видишь, лампочки на браслете горят зелёным, если ты перейдёшь черту, за которую нельзя заходить, сначала одна из них поменяет цвет на красный, если не вернёшься, красным загорится вторая лампочка и пропищит, далее через десять секунд раздастся сирена. Так вот если я услышу её, ты вернёшься в подвал без возможности вернуться наверх. Так же ты вернёшься в подвал, если попробуешь угнать машину или, например, стащить телефон. Всё понятно или для особо умных ещё раз повторить?

— Ну, если ты сам свои правила не усвоил, то, конечно же, повтори. А я пойду, погуляю, разомну ноги, — сообщила я и отправилась в гардеробную, одолжить у Аблова тёплые вещи, потому как в одной футболке в горной местности долго не погуляешь.

— Думаешь, это хорошая идея с учётом того, что ты болеешь? — донёсся из комнаты голос мужчины, причём с нотками возмущения.

Выбрала на вид самый дорогой свитер, надела его через голову и крикнула:

— Свежий воздух ещё никому не повредил. А ты что, за меня переживаешь? — выглянула я из гардеробной.

— Чувствую, втридорога заплачу за послабления, — хоть фразу я и расслышала, но предназначалась она явно не для моих ушей, Аблов её проворчал шёпотом и исключительно для себя. — Да делай ты, что хочешь, главное - правила не нарушай.

— Вот и славно, — игриво пропела я, продефилировав мимо Виктора, но тут же была поймана за шиворот свитера и остановлена.

— Если собралась вниз, то и поднос с остатками завтрака прихвати. Чтобы ты разгуливала, где вздумается, пришлось отказаться от домашних работников. Так что каждый теперь убирает сам за собой, то же самое касается и готовки. Голодна - либо ешь то, что заказано в ресторане, либо стоишь у плиты.

Прихватив поднос, на вполне легальной основе спустилась вниз, проинспектировала сначала кухню, а затем и весь дом, только подвал пропустила. Теперь у меня на подобные помещения выработалась стойкая и, боюсь, неизлечимая аллергия.

Если в доме я ни с кем не столкнулась и слушала звенящую тишину, то на улице напротив, если так можно сказать, бурлило движение. Костя голый по пояс, играя мускулами, чинил вышибленные мной ворота, а Тимошка бегал вокруг вольера с огромной белой собакой и её донимал.

— Помочь не желаешь? — помахал мне парень рукой, а когда я поморщилась и отрицательно мотнула головой, рассмеялся и принял позу ну очень похожую на ту, что демонстрируют бодибилдеры на конкурсе, когда маслом намажутся и стринги наденут.

Подавив смешок, подозвала Тимошку и кинула ему найденную на земле палку. Щенок с языком на плече и энтузиазмом сбегал и принёс её мне обратно. Резвясь с собачонкой, совершенно точно решила, когда выберусь из передряги, а теперь я почему-то уверена, у Аблова нет намерений, меня где-нибудь в лесу прикопать, обязательно заведу себе йоркширского терьера, уж очень мне импонирует эта порода.

Когда щенок вымотался и уснул, вынесла из дома кресло-качалку, укрылась пледом, открыла книгу, что нашла в гостиной в шкафу, и погрузилась в чтение.

Сколько времени пробыла в мире будущего и агрессивно настроенных киборгов к человечеству, понятия не имею, из вымысла в реальность вернул скрежет тормозов и крепкий трёхъярусный мат. Оторвала взгляд от книги и оценила окружающую обстановку.

На территорию дома въехал внедорожник, тот самый, который я изувечила. За рулём сидел Глеб, и его глаза обещали мне скорую смерть через мучительные страдания. Костя же напротив отсутствовал, Тимошка проснулся, рычит, но проблема в том, что потенциальный защитник весит два килограмма.

— Ты что тут, коза драная, делаешь? — вылетев из автомобиля, взревел мужчина и уверенно двигается в мою сторону.

Лера, не нервничай, тебе разрешили на улицу выходить. Глеб только пугает, без команды хозяина у него связаны руки.

Шикнула на Тимошку, чтобы не лаял, уткнулась обратно в книгу и деланно безмятежно дальше читаю.

— Ты совсем оборзела, коза?! Я с кем, твою мать, разговариваю? — нависая, надрывает Глеб связки.

Зевнула, перевернула страницу, нахмурившись, отогнала несуществующую муху.

Мужчина от неслыханной, по его мнению, наглости, потеряв дар речи, рычит что-то нечленораздельное и явно ругательное, сжимает кулаки так, что слышно, как костяшки скрепят. Ещё чуть-чуть и взорвётся от возмущения. Главное, чтобы не прихлопнул, а то у Глеба ручищи как раз подходящие, один удар по голове и считай я на небесах.

— Охренела! — наклонившись, выкрикнул мне в лицо Глеб. — Будешь и дальше делать вид, что меня тут нет, урою!

Вытянув из-под пледа ногу, подняла взгляд на мужчину и спокойно сказала:

— Виктор надел мне браслет и сказал, что могу гулять, где захочу. Если есть вопросы, иди к Аблову и ори на него.

Глеб посмотрел на браслет, потом на меня и, похоже, его негодование достигло критической точки. Хоть виду внешне я и не показала, но вся сжалась, ожидая увесистого тумака.

— Сучка, — прохрипел Глеб, выхватил у меня книгу и, швырнув её на газон, собрался в дом.

— А ну подними, — скомандовала я, да так уверенно, что сама удивилась.

— Ещё чего, — огрызнулся бугай.

— Я сказала - поднял книгу, отряхнул и вернул.

Глеб усмехнулся, презрительно оглядел, словно я таракан, которого по идее хорошо бы тапкам прихлопнуть, да возиться просто не хочется, и заявил: