— Самый ушлый? С капустой он не любит, — фыркнул охранник. — А я вот наоборот, очень даже люблю. Что Лера посчитает нужным, то в стряпню и добавит.

Да-а-а… сплошной беспредел. Повернула голову в сторону безучастного к происходящему Виктора, который поглаживал Тимошку и, казалось, получал от процесса если не больше, то столько же удовольствия, что и щенок.

— А вы, господин Аблов, почему отмалчиваетесь? Ужин устроил? Пожелания или требования к будущим блюдам есть? — пошла на провокацию я.

Виктор поднял на меня взгляд и прищурился.

— Валерия, что не так, чем ты недовольна?

— А с чего ты взял, что я чем-то там недовольна? — невинно хлопаю ресничками я, потому как не планировала так скоро переходить к теме претензий.

— Ты, когда в комнату залетела, оглядела нас так, словно решала кому же первому настучать скалкой по голове. Потом, судя по всему, приняла решение о другой тактике и запела лилейным голосом. Но глаза у людей всегда выдают их истинный настрой и сейчас он у тебя воинственный и крайне рассерженный. Вот я и спрашиваю, в чём проблема?

Ну Виктор, ну обломщик, испортил мне всю обедню, психолог доморощенный.

Смысла отпираться я не видела, поэтому для более эффектного выступления прошла в центр комнаты, достала из-за спины плохо припрятанную скалку, которую и так уже все заметили, и пару раз стукнула ею по ладони.

— Хорошо, объясню, чем я недовольна, раз требуете, — тоном строгой учительницы, отчитывающей двоечников, протянула я. — Во–первых, вы, мальчики, поступили как самые настоящие свинтусы, потому как не оставить хотя бы малюсенькую порцию ужина человеку, который его приготовил, иным словом не назовёшь.

Участники преступления на новость о голодном поваре отреагировали примерно одинаково, все как один надели на лица виноватые маски и вжали голову в плечи, разница была лишь в степени раскаянья. Сильней всего угрызения совести мучали, естественно, добродушного Константина. В глазах парня читалась: «Мы налажали и нет нам прощения». Аблов выдержал золотую середину, его глаза поведали мне мысль: «Да, нехорошо получилось, но не смертельно. Холодильник заполнен продуктами, значит, всё поправимо». Менее всех чувство стыда испытывал Глеб, вполне ожидаемо и то, что он хотя бы не злорадствовал - уже достижение.

— Во-вторых, честно признайтесь, вы специально довели кухню до состояния хаоса? Потому как нечаянно за полчаса так помещение не угадить.

— Это не мы, это он, — Костя встал с дивана и ткнул пальцем в щенка. — Когда Виктор Романович отвлёкся на телефонный звонок, Тима стащил со стола его тарелку, а потом всё, что не смог съесть, растаскал по полу кухни.

— Хорошо, тогда скажи мне, а шкафы, дверь холодильника и правую штору в жиру тоже измазал Тимошка? Молоко тоже разлил он? Может быть, Тима поел, встал и ушёл, за собой ничего не убрав? Если да, то объясни, как? — под конец тирады я разошлась и, можно сказать, кричала, при этом не забываля размахивать скалкой.

— Ну, а в-третьих, что ты нам предъявишь? — закидывая одну ногу на другую, спросил Глеб.

— А всё логично - кто испачкал, тому и убирать.

— Я считаю, что справедливо, — Костя уверенно шагнул в направлении выхода, но поняв, что за ним никто не идёт, затормозил и обернулся. — Глеб, ты со мной или как?

— Почему только Глеб? Начальника приглашай тоже. Виктор Романович, вы не хотите помочь подчинённым устранить бардак, который вы вместе устроили? — сверлю Аблова взглядом. Если он не встанет и не пойдёт, Глеб с места не сдвинется, в этом случае Костя тоже может взбрыкнуть. — Виктор?! — рявкнула я и, к величайшему облегчению, Аблов засобирался.

Мужчины ушли, а я осталась в гостиной, но даже пяти минут не выдержала, потопала на кухню, любоваться, как двухметровые плечистые пчёлки трудятся над чистотой.

На кухне работа кипела.

Стоило мне нарисоваться в проёме, как поймала на себе тяжёлый взгляд Глеба. Мужчина смотрел на меня как на врага, но тарелки усердно складывал в посудомойку. Аблов сделал вид, что пропустил моё появление и как ни в чём не бывало продолжал с серьёзным видом, словно он конструирует ядерную боеголовку, жужжать моющим пылесосом над полом. Костя же, натирая тряпкой фасады, подмигнул мне и улыбнулся. Всё-таки он самый классный из всех!

Я смотрела на мужчин и пыталась понять, когда, в какой момент отношение ко мне переменилось? Ещё несколько дней назад они вели себя так, как будто я грязь под ногтями, а сейчас драят полы, потому что я приказала. Что-то точно изменилось, и было бы полезно узнать, что именно. Глеб не за что не скажет, у него ко мне личная неприязнь. Виктор вообще не словоохотлив и придерживается принципа молчание – это золото. Из Кости можно вытянуть информацию, но только наедине, а то коллега или начальник ему быстро заткнут рот.

Глава 21