После двух посетителей, резонно поглядывала на дверь, ждала третьего. Аблов не появился, но я из-за него к каждому шороху прислушивалась, на абсолютно любой скрип реагировала, постоянно в окно выглядывала, проверяла на месте ли его авто. От метаний под конец даже голова закружилась. Получается, хоть и дистанционно, но нервы мне Аблов вновь хорошо потрепал. Упырь.

Вынимая из духовки румяное мяско с картошкой, слюной изошлась, а ещё у меня в салатнике огурчики, помидоры, болгарский перец крупно нарезаны, посыпаны свежей зеленью и облиты оливковым маслом. Ням-ням.

Дабы не садиться за стол с некрасивым масляным пятном на футболке, отправилась наверх в спальню переодеться, а когда вернусь, как раз всё немного остынет, тогда всех ужинать и позову.

В комнате провозилась гораздо дольше намеченного. А всё потому, что надоело мне как оборванке в одной мужской футболке по дому щеголять. Отрыла у Аблова тонкий бежевый свитер, подобрала к нему пояс. Получилось очень даже стильное мешковатого вида платье. Хорошо прочесала волосы, собрала их наверх в гульку. Теперь впервые за долгое время выгляжу как человек.

В отличие от одежды, дела с обувью обстояли сложнее, вернее, вообще никак, потому как её попросту не было. Альтернативный вариант – мужские носки сорок четвёртого размера. Как я их только не натягивала, и как гольфы, и подворачивала, и сразу несколько пар надевала, думала, за угги сойдут. Полная фигня. Носки как были носками, так и остались. Весь образ мне испоганили.

На выходе из спальни глянула на часы и глазам не поверила. Оказывается, пока я возилась в гардеробной, стрелка успела полчаса отсчитать, а мне казалось, что от силы прошло пять минут, максимум десять.

Похоже, с пылу с жару уже поесть не получится, но надежда умирает последней, поэтому до кухни неслась. Лишь на секундочку остановилась, пробегая мимо гостиной и мазнув взглядом по квартету из четырёх мужских особей, и невольно улыбнулась. Трое мужчин и одна маленькая собачонка выглядели уставшими, но при этом довольными. Глеб с Костей не сидели на диване, а практически лежали на нём, при этом смотрели почему-то даже не на телевизор, а на точку в стене. Тимошка развалился на коленях хозяина и, высунув розовый язычок, тяжело дышал. Сам Аблов чесал щенка за ушком, но очень неактивно, как-то лениво.

Что это со всеми, они что на спор, кто быстрей, стометровку бежали, причём минимум двадцать пять раз подряд?

Объяснение такому состоянию обитателей дома нашлось не где-нибудь, а на кухне. Мужчины и пёсик не устали, как я подумала, а обожрались!

Прикрыв глаза, выдохнула. Потому как мало того, что останусь голодной, противень и салатник, похоже, сначала опустошили, а потом и языком вылизали, так теперь кухню проще сжечь, чем отмыть.

Как?! Как можно было за тридцать минут идеально чистое место так невообразимо уханькать? Такое ощущение, что по всем детским садам и начальным школам города устроили отбор и выискали самых неисправимых озорников и хулиганов. Потом мальчишкам, а может быть, и девчонкам, показали наикрутейшую игровую приставку и объявили, что достанется она тому, кто лучше, качественней и быстрей разгромит сие помещение.

Открыла сначала один глаз, потом второй и убедилась - бедлам мне не привиделся. Весь стол до отказа заставлен грязной посудой, соусами, бутылками минеральной воды и прочими вкусностями из холодильника. Кувшин с молоком опрокинут, содержимое лужей растеклось не только по столешнице, но и по полу и перемешалось с хлебными крошками и ломтиками запечённого картофеля, на которые кто-то предварительно наступил, а потом и размазал. Все дверцы шкафов блестят жиром, видимо, мужчины хватались за них, не соизволив вытереть руки. Территория возле заварника щедро усыпана чаинками, сахаром и бог знает чем ещё.

Замечать свинство и вздрагивать на кухне можно было ещё долго, но я предпочла, прихватив скалку, пойти искать справедливости и чистоты.

В воздухе гостиной летало безмятежное спокойствие. Сытые мужчины полудремали, а Тимошка и вовсе, дрыгая задними лапками, спал.

— Ну как, ужин понравился? — лилейным голоском пропела я.

— О-о-очень, — поглаживая пузо, отозвался Константин. — В последний раз так наедался, когда у мамы гостил. А ты чего ходишь со скалкой, пирожки, что ли, постряпать задумала?

В нашем мире есть две бесконечные меры – это просторы Вселенной и человеческая наглость. Хотя нет, в другом порядке. Человеческая наглость и просторы Вселенной.

— Если что, я с капустой не ем, — сообщая о своих предпочтениях, ожил Глеб. — Пирожки лепи либо с мясом, либо с картошкой.

Стиснув зубы, ни звука не издаю, хотя язык так и чешется разразиться праведным гневом, но сдерживаюсь. Пусть мужчины как следует выскажутся, а я послушаю, до чего эти наглые морды договорятся и после натыкаю, как нагадивших котов в их же собственные слова.

Костя, нахмурив брови, крайне строго и с недовольством на Глеба посмотрел. Неужели у парня совесть проснулась, и он укажет коллеге, что заказывать начинку для пирожков у девушки, которую они держат в заложницах – это уже явный перебор и перегибание палки.