– Бывшая журналистка. У неё программа была на телевидении. Известная личность. Да и сейчас не канувшая в неизвестности.

Эльза улыбается тонко, словно и этой незнакомой женщиной гордится. А может, так и есть – расспросить я не успеваю – Ульяна подходит к нам.

– Таисия, жена моего старшего сына. Приехала навестить меня.

От её взгляда – тепло и хочется поёжиться. Она будто в душу заглядывает и видит многое.

– Ульяна, – протягивает она руку, и я прикасаюсь к её ладони – тёплой и сухой. – Это хорошо, что вы приехали.

Она ведёт меня в сад, где стоит столик и лавка. Поит чаем и потчует пирожками. А я чувствую, что голодна, и могу смести всё. Эльза исчезает куда-то на время. За столом только я и Ульяна. Взгляд её царапает меня, притягивает.

– Жена Гинца, кто бы мог подумать, – улыбается она.

– Вы знаете Эдгара? – пытаюсь овладеть собой. Почему-то вдруг вспыхивает внутри жаркий огонь. Я ревную эту женщину к мужу. Кто знает, что связывало их в прошлом?

– Я многих знаю, – пожимает Ульяна плечами. – Издержки профессии. Вы не бойтесь: нас ничего не связывало, кроме интервью, которое я брала у него однажды.

Она умеет читать мысли? Хотя, наверное, по моему лицу несложно догадаться о чувствах. Я иногда не умею скрывать эмоции.

– Я не боюсь, – и это правда. То, что вихрем проносится внутри, страхом назвать нельзя. Меня сейчас другое интересует. – Как долго Эльза пробудет здесь?

Ульяна отвечать не спешит. Пьёт чай. Прислушивается к гулу пчёл. Здесь, наверное, и пасека есть.

– У каждого свой срок реабилитации, – произносит она медленно, словно взвешивая каждое слово. Речь у неё неторопливая, но уверенная, чёткая. – Кому-то нужно больше, кому-то – меньше. Думаю, она наговорила на себя лишнего. У неё это есть – преувеличивать. По сути, Эльза уже избавилась от недуга. Теоретически. А практически – ей нужно время, чтобы прийти в себя и переболеть тем горем, что на неё свалилось. У неё зависимость от седативных препаратов, в частности – от транквилизаторов. Это… не совсем наркомания, хоть она и утверждает обратное. Препараты ей прописывал врач. А дальше… Когда человек живёт в постоянном напряжении, на грани срыва, подобные лекарства с одной стороны помогают, а с другой – становятся привычкой. Хочется ещё и ещё. Чтобы не чувствовать боль и уйти от реальности. Пусть побудет здесь. Не торопите её. Отсюда уходят, когда обретают уверенность. Пока ещё ей этого не хватает.

Мне хочется спросить, правда ли то, что о ней говорят, но как о таком спрашивать? Я даже не пытаюсь. Может, Эльза и права: какая разница, что им помогает? Лишь бы толк был. И, судя по всему, прогресс есть.

– Ты хотела позвонить, – напоминает Ульяна. Я спохватываюсь, потому что успела забыть о своих намерениях.

– Да-да, конечно, – бормочу я и, вскочив, иду за женщиной.

Мне страшно. Банально страшно. Я как нашкодившая кошка. И, зная, Гинца, я представляю, что сейчас будет.

55. Эдгар

Когда мне позвонили эти два олуха, я ушам своим не поверил. Тая пропала. Исчезла. Телефон её молчит, и куда могла деться моя жена из университета, если кто и знал, то не они.

Я сразу же выехал. В голове рвались снаряды, в глазах темнело. Челюсти я стискивал с такой силой, что зубы не выкрошились только чудом. Я готов был убивать. Всех. А этих двух идиотов – в первую очередь.

Пока ехал, сделал несколько звонков. Надо было с чего-то начинать. Я не хотел думать, что всё плохо. Я найду её, чёрт побери, и тем, кто к ней хоть пальцем прикоснулся, круги ада покажутся милыми игрушками из глубокого детства.

– Мы можем найти её по выключенному телефону? – спрашиваю я своего старого знакомого, бывшего сотрудника известной структуры.

– Неофициально – можем. Но если предполагать самое худшее, то Таисия твоя в одном месте, а телефон – совсем в другом. Надо хотя бы от чего-то оттолкнуться, чтобы начать поиски. Или ждать, пока не позвонят те, кто её украл.

Ждать я не хотел. И отталкиваться решил всё же там, откуда она пропала.

Перепуганная Синица побледнела так, что в гроб некоторых краше кладут. Она ничего не знала.

– Мы сразу после консультации расстались. Я думала, она домой, – лепечет Линка помертвевшими губами, и её начинает трясти, как от холода. – Я ж экзамен завалила. Договаривалась. В библиотеку пошла. Она сказала, что за мной приедут. Но я хотела в общагу. Сколько можно у вас ошиваться. Но Тая ж не слушала. Ничего не понимаю.

Потом её подбрасывает, как куклу-неваляшку.

– А вы Ольку спросите! Они вместе уходили! Может, Олька что-то знает!

Какая Олька?.. Я с трудом соображаю, но Игорь кивает, доставая телефон. Кажется, эта та самая мышка-тихоня, что на свадьбе была. Да. Точно. У Игоря номер её телефона? Кажется, я чего-то не знаю.