– В этом доме даже пёс за тебя, – буркнул мой огнедышащий муж, сжал кулаки, а затем медленно начал расслабляться. – Тая Гинц, ты ничего не хочешь прикупить себе? Пару манто или рубины для вечернего платья?

Я, чтобы не выходить из образа, томно похлопала ресницами и медленно облизала губы.

– Я подумаю над твоим предложением, Эдгар Гинц. А теперь, будь добр, подними вилку.

– Встать на колени? – хмыкнул он, окончательно приходя в себя.

– Не обязательно. Для этого достаточно нагнуться.

– Подойди ко мне, – вот же любитель командовать!

– Ни за что! – пытаюсь удержать улыбку, прислушиваясь, как радостно частит моё сердце. Так-то лучше. После вчерашнего – осадок саднит, как ободранная коленка. И я не знаю, что у него на уме и почему он отстранялся. Спал отдельно. Мне бы спросить, но как говорят о подобных вещах, я не знаю. Никогда не видела, не наблюдала. Безумно тяжело быть такой неумёхой и бестолочью в самых простых вопросах. Может, с кем-то другим это было бы проще. С Эдгаром – всегда как под проводами, где таится высокое напряжение.

Пока я колеблюсь и перекидываю мысли в голове, он одним движением ловит меня и притягивает к себе. Сидит, зажав коленями. Обнимает за талию. Утыкается лицом в мою грудь. И я, не сдержавшись, запускаю пальцы в его волосы. Слышу довольный вздох. Судорожный и резкий.

– У меня всё то же, – напоминаю осторожно.

– Что – то же? – спрашивает он, делая вид, что не понимает. А может, и правда не доходит до него?

– Критические дни, – бормочу, чувствуя, как краснею удушливо.

– Ну и что? – он всё ещё играет в эту игру.

– Мне показалось, тебе неприятно прикасаться, пока… это…

Он сжимает меня в объятиях так, что трещат кости.

– Глупая, глупая, Тая Гинц. Иди сюда. Иди ко мне. Девочка моя, – шепчет он, усаживая меня на колени. Целует так, что хочется развалиться на части, на счастливые фрагменты, что подобны пылинкам в солнечном луче, – я хочу прикасаться к тебе всегда, – горячечно, лихорадочно, словно ему не хватает воздуха. – Я скучаю по тебе. Очень-очень.

И у меня словно прорывает плотину – слёзы катятся по щекам, а на душе становится светло. Я не противна ему. Может, я и впрямь глупая дурочка. Но так хочется быть ЕГО глупышкой. Может, это почти признание? Он нуждается во мне?

– И я по тебе скучаю, злюка мой, – целую его в лоб, глажу виски, отбрасываю отросшие волосы назад, касаюсь пальцами морщинок возле глаз. – С тобой как на вулкане.

В эту ночь мы спали, тесно прижавшись друг к другу, переплетаясь руками и ногами. Эдгар сжимал меня так крепко, словно боялся, что я убегу. И утром меня кольнула совесть: я ведь всё же собираюсь это сделать – удрать. Пусть ненадолго и не навсегда. Но всё же я промолчала. Не открылась.

– Подстрахуешь меня, – попросила я Ольку. Синицу бесполезно – сдаст с потрохами. А с Олькой есть шанс, что не сразу хватятся.

С утра мы уехали в университет. Через два дня последний экзамен – и каникулы. Почти свободны как ветер. Линке, правда, ещё придётся попыхтеть, но она неплохо справлялась: природный оптимизм и настойчивость брали верх. Пришла она в себя или затаилась – не понять, но держалась вполне прилично, особенно если учесть её интересное положение.

Я не хотела втягивать в свои дела Синицу. Эдгар, когда не в духе, мог сгоряча её припугнуть или надавить. Поэтому пусть лучше остаётся в неведении. Ольке я наплела с три короба, что хочу сделать Эдгару сюрприз, прошвырнуться по магазинам, чтобы никто не знал.

Собственно, с сюрпризом я не солгала. Со всем остальным и с совестью в том числе решила разобраться позже.

Я хорошо подготовилась. Сменила одежду в туалете и выскользнула через чёрный ход. Никто от меня подобной подлости не ждал. А я тряхнула стариной: в бытность моего сиротского существования удрать и скрыться было раз плюнуть. Я улизнула. Доехала до вокзала, села в маршрутку и потерялась. Отключила телефон.

Я совершила глупость, но собственная смелость ударила в голову. Я дышала свободой, и почему-то казалось, что вырвалась из клетки на волю. Наверное, постоянный контроль и два телохранителя рядом всё же действовали на нервы и угнетали. А тут – я вольная птица. Чувствовала я себя преотлично. Какое-то время.

Постепенно эйфория спала, монотонная езда наскучила. Наваливалась усталость. А ещё я не знала, что делать дальше, но решила не думать об этом, пока не доберусь до пункта своего назначения.

Маршрутки пришлось менять дважды. Время уходило, я опаздывала и нервничала всё сильнее. Когда наконец я доехала и вышла в богом забытом месте, растерялась до слёз. Я не знала, в какую сторону идти и что делать.

Меня страшила не дорога, а неизвестность. Спросить было некого. Я осталась одна «в чистом поле».

– Что называется, приплыли, – произнесла вслух, чтобы подбодрить себя.

– Таисия? – никогда я ещё не радовалась своему имени в чужих устах. К тому же, я узнала этот голос: чуть задыхающийся, высокий, мягкий.