Глупо же было тратить столько времени, чтобы снова возвращаться в квартиру, когда быстрее было сесть в машину и включить обогрев.

– Уверена? – с иронией спросил Марк, мельком окинув взглядом мою грудь.

Опустив голову вниз, я пришла в ужас. Соски от холода затвердели и торчали в разные стороны под тонкой материей кофточки.

Щелкнули замки блокировки, и я поторопилась забраться внутрь. Бретт вставил ключ в замок зажигания, нажал на кнопку пуска. Включил музыку, и я немного расслабилась. Всю дорогу я смотрела в окно. Автомобиль, подъехав к воротам моего дома, остановился. Марк заглушил двигатель, а я вышла на улицу, не дожидаясь, когда мне откроют дверь. Перепады температур могли вновь спровоцировать конфуз с сосками, и тем самым поразвлечь Бретта ещё раз, а это удовольствие мне чертовски не хотелось ему доставлять.

Быстрым шагом я прошла к дому и, взяв из потайного места ключ, открыла входную дверь.

– Чувствуй себя как дома, – бросила я ему через плечо, а сама направилась наверх. Марк кивнул и прошёл в дом.

Достав из шкафа дорожную сумку, я быстро начала складывать вещи: положила в неё ноутбук, взяла с полки старый сотовый телефон и одежду, которая могла бы пригодиться на первое время. Когда всё уже почти было собрано, в дверях появился Марк и с любопытством огляделся по сторонам.

– Я почти всё, – я подумала, что ему надоело меня ждать. Но взгляд Марка задержался на фотографии в рамке, что висела над кроватью. На ней были запечатлены улыбающиеся Бернард и Сьюзан. Сняв его со стены, я отправила тот в сумку.

Вспомнив о парочке любимых тюбиков крема, я прошла в ванную. Заодно не лишним было бы надеть бюстгальтер. Когда я вернулась в комнату, Марк стоял у моего рабочего стола и рассматривал его содержимое. На спине выступил холодный пот. Его фото... Тот самый снимок, который я сделала в Керри-парке. Карточка находилась под стеклом, почти на самом краю стола. Марк выглядел на ней таким расслабленным, беззаботным, умиротворенным. Я очень любила эту фотографию. Мысленно я выругалась за свою неосмотрительность. Но, с другой стороны, откуда мне было знать, что Марк хоть когда-либо появится на пороге моего дома и, тем более, комнаты? Представляю, что он теперь мог вообразить.

– Со смерти родителей я не меняла обстановку, – зачем-то начала оправдываться, но вовремя прикусила язык.

Он повернулся и посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.

– Готова? – только и спросил он, пропустив мимо ушей мою реплику.

– Да, – тихо ответила я и обвела комнату взглядом. – Вроде ничего не забыла.

Как же мне не хотелось уезжать из собственного дома, не хотелось жить с Бреттом и встречаться с ним изо дня в день. Это было сродни медленному самоубийству.

– Ты живёшь одна? – вдруг спросил он, когда мы спускались по лестнице к выходу.

– Да, в основном. Генри тоже живёт… жил здесь, но бывал не часто.

– Теперь он не переступит порог этого дома. Никогда, – угрожающе произнес Марк.

Хотелось бы в это верить.

Всю обратную дорогу Марк разговаривал по телефону на повышенных тонах. Я не стала вникать в суть беседы, уловив только то, что тема касалась работы. Наблюдая через стекло за яркими огнями, что освещали улицы Сиэтла, я думала о своей жизни. «Как же давно я ничего не рисовала», – я попыталась припомнить, когда в последний раз держала кисть или карандаш в руках, но так и не вспомнила. Как будто было в прошлой жизни. После смерти родителей я находилась в жуткой депрессии. Стюарт и Реджина – мои друзья и сокурсники всячески старались меня отвлечь от грустных мыслей. Но мне не хотелось ни с кем общения. Спустя некоторое время, брешь в стене пробил Джервис Дин – хороший друг детства. Именно он развёл в стороны грозовые тучи, сгустившиеся надо мной, а вместе с ними прогнал и чёрные мысли из моей головы. Мы часто гуляли с ним, ходили на тренировки, я пыталась даже что-то рисовать, но все попытки заканчивались провалом. Картины получались грустными, депрессивными. Джервис отрицательно качал головой и отправлял наброски в мусорные корзины. Последовав его совету, я отложила кисти и карандаши до лучших времён, когда снова буду готова рисовать светлые и красивые работы, которые бы заряжали позитивом, а не желанием выброситься из окна. Но всё же, одна из картин у меня неплохо получилась и стала своего рода отдушиной: на ней были изображены закат и пара – девушка склонила голову на плечо мужчине, смотрящему в сторону уходящего солнца. Наверное, не нужно говорить, что меня вдохновило на эту работу? Именно поэтому фото Марка оказалось на столе. Да так там и осталось и по сей день – оно напоминало мне о хороших и светлых днях.

– Кейтлин, я прошу меня извинить, у меня срочные дела, – сказал Марк, запуская руки в спутанные волосы. – Маршал отнесёт твои вещи наверх, – словно из ниоткуда появился высокий мужчина. Он был похож на супергероя, и выглядел эффектно в своём чёрном классическом костюме.

– Мисс Пирс, – подал он руку, помогая выйти из автомобиля.