– У тебя всё равно ничего не выйдет! – в сердцах выпалила я.

В его лице что-то переменилось. Губы сжались в тонкую линию, в глазах полыхнула ярость. Невольно вздрогнув от такой резкой перемены, я замкнулась. Никогда ещё не видела его таким. Бретт встал и начал ходить по комнате.

– Я понимаю, наш разговор так или иначе зайдет в тупик, пока ты не поймешь всей сути происходящего? – повернулся он и заглянул мне в глаза, а у меня все внутренности сжались до размера мячика для игры в пинг-понг. – Твои предложения? – уверенно попросил он. – Я слушаю. Что ты думаешь делать дальше? Вернёшься обратно домой, не дав показания против этого подонка? Чтобы дать ему закончить то, что не успел? Или ты доверишь имущество первому встречному человеку? Я же лишь прошу здраво мыслить. Я знал Бернарда,– он запнулся, увидев на моем лице слёзы. – Кейт, – подошел он ко мне и, нежно взяв ладонь в руки, прижался к ней горячими губами. – Извини меня, я не должен был говорить так резко. По крайней мере, не сейчас. Я не желаю тебе зла. И самое лучшее, что я могу для тебя сделать, это… предложить опеку, – уверенно закончил он. – Мои юристы составят все наилучшим образом, – продолжал настаивать Марк.

Мне уже и самой начало казаться, что это единственный выход из моей непростой ситуации. Если бы Бернард был жив, он, конечно бы, согласился со словами Марка. Да и помощи было не от кого ждать. Вздохнув, я покачала головой, прекрасно понимая, на что подписываюсь: иметь интерес к Марку, как к мужчине, и согласиться на то, чтобы он стал моим опекуном, означало, что, кроме как опеки, он ничего более предложить мне не мог. В сердце неприятно кольнуло, когда я вспомнила об Эмили. Он ведь даже не успел это обсудить с ней. Или успел? Как она отнесется к тому, что у Марка теперь будет подопечная, которая переедет к ним жить? Хотя Эмили была такая жизнерадостная, дружелюбная, что скажи он ей об этом прямо сейчас, она бы тут же кинулась ко мне с распростёртыми объятиями.

Я нервно потёрла виски. Готова ли я к тому, что буду почти каждый день встречать Марка в обществе его подружки? Сегодня она, завтра другая. Но это всего соглашение. На время.

– Кейт, – голос Марка вернул меня к действительности.

– Я готова дать показания, – решительно сказала я, встречаясь взглядом с бездонными зелеными океанами моего будущего опекуна.

Марк выждал паузу, прежде чем заговорил:

– Всё будет хорошо, – обнадеживающе улыбнулся он, погладив мою ладонь.

– Хочется верить, – прошептала я. – Марк, – окликнула я его, когда он уже собирался выйти из комнаты.

– Я тебя слушаю, – он задержался у двери.

– Я бы хотела… – замешкалась я, покраснев, – жить одна.

Он нахмурился, сжал рот в тонкую линию, глядя на меня внимательным взглядом.

– Я учту твое пожелание, как только Генри окажется за решеткой, а пока, если тебе нравится эта комната, ты будешь жить здесь, – сказал он и вышел, не дав мне даже возможности поспорить с ним по этому поводу.

Ну вот теперь я буду жить, как в клетке. Или нет, ещё хуже, как в камере пыток, где ежедневно смогу лицезреть счастливую пару Эмили Марк. Я имела шанс отказаться. И не воспользовалась им.

Марк 

Мысли, которые закрались в сознание, не давали покоя. Мне отчаянно хотелось расправиться с Генри собственными руками, но я не мог вершить самосуд. Только для того, чтобы засадить его за решетку, одних моих свидетельских показаний было мало. Нужно, чтобы Кейт сама написала заявление, и тогда этому ублюдку ни за что не откупиться от судьи и не избежать наказания за попытку изнасилования. По документам выходило, что Кейт будет нуждаться в опекуне до наступления двадцати одного года. Если сейчас я уберу Генри, она останется без опекуна, и все имущество переведут на благотворительность. Знаю, на мертвых не злятся, но я был чертовски зол на Бернарда. Да простит меня Кейтлин, но со стороны её отца было крайне глупо составить документы таким образом, что теоретически всё принадлежало его дочери, а на практике этим всем заправлял какой-то посторонний человек. Конечно, Бернард Пирс не собирался умирать, возможно, поэтому половина пунктов не были так тщательно продуманы и доработаны. Но это все равно нисколько не оправдывало его ни в моих глазах, ни в глазах дочери, которую накануне чуть не изнасиловал его же партнер по бизнесу.

В дверь постучали, и в кабинет вошел доктор. Он заверил меня, что Кейт будет лучше, если она продолжит принимать выписанные им препараты, чтобы истерики, подобной вчерашней, не повторилось. Я тут же подумал про Эмили, которая будет рада составить Кейт компанию и тем самым отвлечь ее на время от грустных мыслей, пока я буду занят работой и привлечением к ответственности Генри Армстронга.

– Марк, – окликнула меня Эмили, когда я сидел за своим рабочим столом в кабинете.

Я вопросительно посмотрел на сестру.

– Я не помешаю? – спросила она, усаживаясь в кресло напротив меня.