– В машине родителей тоже были неисправны тормоза? – ошеломлённо произнесла я и схватилась за подоконник. – Это он? Марк, скажи мне, это его рук дело? Это он их убил? – слёзы навернулись на глаза.

– Это ещё необходимо доказать.

Как же было больно всё это слышать. Столько времени я напрасно винила себя в их смерти. Сколько бессонных ночей я пережила и через какой ад прошла, чтобы выбраться на поверхность. За что? За какие-то бумажки, которые люди называют деньгами, он убил сначала моих родителей, а потом собирался убить и меня?

– Марк, расскажи, – попросила я его, едва стоя на ногах. – Я хочу знать всё.

Мне казалось, что после расставания с Марком больнее быть уже просто не может. Но я ошибалась. Слова Марка резали, как острые лезвия. В голове не укладывалось, что жизнь могла бы сложиться иначе, а мама и папа могли бы сейчас быть живыми. Мама и папа… Своих настоящих родителей я, конечно, не помнила. Да и предположить не могла, что жизнь, казавшаяся обычной, скрывала столько тайн.

Многие вещи теперь стали на свои места. Стало понятно спонтанное и скоропалительное решение Марка жениться на Оливии. Да и в моём ли праве было винить и осуждать Марка? Будь на его месте, я бы поступила так же…

– Как ты думаешь, куда пропала Флоренс? – я первой нарушила молчание после долгой паузы, думая обо всём, что узнала.

– Не знаю, – обречённо выдохнул он. – Но уверен, что не обошлось без помощи Оливии. Подружка Генри, похоже, с ними заодно.

Я недооценила соперницу и теперь была вынуждена принять чужие условия игры. Заглянув в лицо Марка, я только сейчас поняла, сколько навалилось на его плечи: наша размолвка, «воссоединение» с Оливией, инфаркт отца. Нам следовало поговорить обо всём ещё раньше и не доводить нас обоих до такого подавленного и угнетённого состояния.

Ни настоящих, ни приемных родителей в живых уже не было. Чем бы ни обосновывалось решение Бернарда и Сьюзан утаить от меня имена настоящих родителей, никого из них уже нельзя было вернуть. Но можно было доказать вину Генри. Человек, разрушивший мою жизнь, не имел права оставаться на свободе и продолжать жить, как ни в чём не бывало!

– Необходимо обратиться в полицию, спровоцировать Генри и Оливию на новое покушение, чтобы их поймали с поличным, – это был единственный способ закончить весь этот фарс.

– Нет. Это исключено. Даже не смей об этом думать, – в голосе Марка послышались стальные нотки.

Но я не собиралась ему уступать. Не в этот раз.

– Ты же понимаешь, что кроме устного запрета ничего больше не можешь? В противном случае ты обрекаешь меня на долгую жизнь, сотканную из прочных нитей шантажа и лжи. Ты женишься на Оливии? И тем самым обеспечишь безбедное существование Генри? А что будет со мной? Меня ты куда денешь? Или прикажешь вечно жить в страхе за собственную жизнь? Мне не нужен ни дом, ни деньги, ни компания. И если бы я знала наверняка, что всё это достанется ему, то раздала бы всё на благотворительность… – на последнем слове я осеклась.

Не обращая внимания на переменившегося в лице Марка, я зацепилась за последние слова.

– Марк, необходимо составить документы таким образом, чтобы всё, что у меня есть, стало твоим. А я бы осталась ни с чем. Эту информацию необходимо дать репортёрам. Они же любят следить за твоей жизнью?

– Ты сошла с ума? – недоумевал Марк.

– Нет. Просто не хочу, чтобы ему хоть что-то досталось.

– Ты говоришь глупости.

– У тебя только два варианта: либо ты вводишь Алека в курс дела и составляешь документы на подпись, либо я привлеку юриста со стороны и сделаю это без тебя.

– Кейтлин, ты что задумала? Ему и так ничего не достанется, – моё заявление не на шутку взволновало Марка. – Достаточно самодеятельности. Ты ушла из дома ничего и никому не сказав тогда, когда от тебя этого ждали меньше всего. Представляешь, каково было утром не обнаружить тебя дома? Что пережили Эмили и Уильям? А я? Меня забрали в участок. Когда свадьба сорвалась, Оливия каким-то образом покалечила себя и написала заявление, что я напал на неё и чуть ли не избил до смерти. Меня продержали несколько суток в участке. Всё это время я находился в подвешенном состоянии, не зная где ты, и что с тобой.

– Я не знала, – с учётом открывшихся обстоятельств, я чувствовала вину.

В семье Марка на тот момент и без меня хватало переживаний, а я…

– Как только меня отпустили, а отцу стало немного лучше, я сразу прилетел, хотя и нахожусь под подпиской о невыезде.

– Но ведь ты не совершал этого? Ты не трогал Оливию?

– Конечно, нет, – Марк отвернулся. – Но доказать свою непричастность не так-то просто. Видимо, она изначально подозревала, что никакой свадьбы не будет. Ума не приложу, кого она просила нанести ей все эти побои… Но я этого не совершал!

– Ты не собирался жениться? – охнула я.

– Нет, и сейчас этого не хочу, – Марк повернулся и встретился со мной взглядом. – Но если сяду за решётку на полгода, неизвестно что случится за это время с тобой, отцом, компанией, сестрой, матерью…