Я держалась за стену, не в силах стоять. Судорожное дыхание Марка опаляло шею. Я чувствовала, как внутри пульсировал его член, мне хотелось отмотать время назад и пережить этот шквал, эту бурю чувств ещё раз. Марк крепко меня обнял, и мы стояли так какое-то время. Вода била по нашим телам, капли отлетали в разные стороны, ударяясь о кафель на полу, плитку на стенах. Прикосновения Марка, его близость творили со мной невообразимые вещи: залечивали душевные раны, питали жизненными силами, приводили в чувство. Находясь рядом с ним просто хотелось жить и радоваться каждой минуте, каждому дню, проведённому вместе.

Выпустив меня из рук, Марк поднял губку, намылил её и нежно провёл по лопаткам, спускаясь по спине вниз. Отклонившись от плитки, я повернулась к нему лицом. Тело до сих пор била мелкая дрожь. Столько всего хотелось ему рассказать, поделиться, но на деле все эти слова не имели никакого значения. Хотелось просто вжаться в твердую грудь и забыть обо всём на свете. Иногда мне казалось, что он понимал меня с полувзгляда. Я чувствовала эту особую связь, поэтому так дорожила мужчиной и своими чувствами к нему.

Марк смыл пену с моего тела, выключил воду и закутал в полотенце. Взял на руки и понёс в спальню. Рядом с ним я всегда ощущала себя беззащитным и маленьким котенком. Я собиралась после душа лечь на мягкие простыни и заснуть? Наивно было полагать, что после стольких дней разлуки Бретт позволит мне отдаться в руки Морфея.

Проснувшись на плече Марка ранним утром, я подняла глаза к его лицу, вдыхая любимый аромат. Невозможно было налюбоваться этой картиной. И почему нельзя просто остановить время или включить на повтор? Зачем наступил этот день, когда вчерашний мне нравился больше? Пожалев о том, что мои холсты и краски остались в Сиэтле, я слабо улыбнулась. Что я там говорила о том, что второй выставки не будет? Скорее всего, будет. И ещё трогательнее и романтичнее, чем первая. В голове было столько картинок и идей, а под боком мирно сопящий сгусток моего вдохновения, смысла жизни и радости будней.

Выскользнув из-под одеяла полностью обнажённой, я натянула на себя бельё и одежду. Так легко и беззаботно на душе уже не было давно. Наверное, это состояние осталось в той прошлой жизни, в доме Марка в Сиэтле. Верно, он прихватил его с собой в чемодане и ночью подсадил его обратно ко мне. Не помню, когда мы уснули и спали ли вообще? Может быть, я задремала на пару часов… Помню, что когда закрыла глаза, уже наступил рассвет.

Спустившись на первый этаж, я застала в гостиной Селену и мать Марка.

– Кейтлин? – встрепенулась Хильда и посмотрела на меня сияющим взглядом. – Вы уже проснулись? В Сиэтле ведь ещё глубокая ночь!

– Да, – я слабо улыбнулась в ответ.

Мне ещё сложно было свыкнуться с мыслью, что эта женщина его мать. В ней было что-то притягательное и в то же время настораживающее. Будто она читала меня как раскрытую книгу, и от этого я чувствовала себя неловко. Я редко перед кем обнажала душу.

– Какое-то время уйдет на то, чтобы подстроиться под новый ритм, – я пожала плечами, не зная, что ещё сказать в своё оправдание.

Усталость была на лицо, но уснуть у меня уже вряд ли получится.

– Завтрак? – предложила Селена.

– Спасибо. Возможно, позже. Я бы хотела позавтракать вместе с Марком.

– Он ещё спит? – охнула Хильда. – Но сейчас в связи с болезнью Фрэнка на его плечи много всего навалилось. Он устает.

По телу растекалась нежность от этих слов. Мне хотелось поддержать Марка, как-то помочь. Сама была в подобной ситуации, знаю, как тяжело терять родителей. Но пока они живы и есть хоть какая-то возможность, маленький шанс, ни в коем случае нельзя опускать руки.

– Всё будет хорошо. Мистер Бретт обязательно поправится. И вернётся домой к своим обязанностям и любимому делу, – я искренне в это верила.

– Да, – задумчиво протянула женщина и похлопала по дивану. – Присядь, поболтаешь с нами? Мы выбираем с Селеной цвет стен. В комнате Эмили давно не было ремонта, а теперь, когда она ждёт ребенка, я предложила сделать из её комнаты детскую для будущего внука или внучки. Что скажешь? – Хильда протянула мне несколько образцов. – Селена говорит ты художник, думаю, твой совет рассудит нас, – интересно, когда женщины успели так сдружиться? Или были знакомы давно, ведь Маршал сам говорил, что уже много лет работает на Бреттов.

– Конечно, – я присела на диван и влилась в бурное обсуждение интерьера будущей детской.

Лёгкая беседа частично раскрепостила меня, и я даже не обратила внимания, что провела с женщинами в гостиной больше получаса.

– А вот и пропажа, – в гостиной появился Марк, сонно потирая глаза.

Складывалось впечатление, что он ещё не проснулся, вскочив с кровати, надел на себя первые попавшиеся под руки вещи и спустился вниз.

– Мне не хотелось тебя будить.

Две пары глаз были обращены в нашу сторону и с интересом наблюдали, словно смотрели сериал. Интересно, насколько близко общались Селена и Хильда, и сколько всего уже успела рассказать Селена матери Марка о наших с ним отношениях? Хотелось всё же надеяться, что этих тем женщины не касались. Селена отличалась исключительной тактичностью, поэтому в глубине души я верила, что о нашем романе с Марком были сказаны лишь общие фразы.

– Не хотел нарушать вашу идиллию, но у нас с Кейтлин есть неотложные дела.

– А завтрак? – Хильда строго посмотрела на сына. – Девочка ждала тебя и не прикасалась к еде.