Взгляды всех четверых пересекаются в непередаваемой тишине, где звучит лишь стук наших сердец.
И я не выдерживаю, бросаюсь к Шэору, порывисто обнимаю его за шею, прижимаюсь к груди. Из глаз катятся слезы такими потоками, что еще немного и его космоброня будет мокрой, хоть выжимай.
– Ты что, Лиля? Лиля.. – он повторяет мое имя, сжимая меня в объятиях так крепко, что я не могу разобрать – это его или мое сердце хочет проломить мои ребра, что с такой силой гулко колотится об них. – Все будет хорошо, скоро увидимся!
Обещает он и с силой отрывает меня от себя. Отступает, неотрывно глядя в мои заплаканные глаза.
Ард, Рэй и я делаем шаг назад, поднимаем синхронно руку в прощальном жесте. Шэй отвечает тем же. Потом резко разворачивается и широкими шагами удаляется прочь. Видимо, для него это расставание тоже не из легких.
Это всего лишь короткое “до свидания”, но внутри каждого из нас тлеет страх, не превратится ли оно в “Прощай”.
Глава 42
Мы все молчим, раненые прощанием. Рэй обнимает меня за плечи, мягко разворачивает от лицезрения удаляющейся спины Шэора к стыковочному коридору.
– Мы справимся, все будет хорошо! – как всегда уверенным тоном заявляет Ард, словно приказ отдает. Берет меня за руку, мои пальцы тонут в его огромной горячей ладони.
Что бы не происходило, я чувствую себя в безопасности рядом с ними.
В груди разливается мягкими волнами тепло, расходится во все стороны. Могла ли я когда-нибудь представить, что такие видные и сильные мужчины будут меня называть избранной, стараться исполнить мои желания, спасать меня и так трогательно заботиться обо мне. Конечно, нет.
Но вот – они. И вот она – я.
И все это по-настоящему происходит со мной.
Для счастья не хватает только самую малость. Перед глазами всплывают слова врача, произносящего мой приговор: «Ты не сможешь иметь детей».
Какая из меня кэйтра, если я не смогу дать потомство эмирийцу? Или всем троим, если дойдет до общего брака.
Да и не успели мы ничего обговорить всерьез! А они уже рискуют собой, разделяют свое трио из-за меня и проблем, которые я им принесла.
Неприятный вывод сам лезет в голову: «Я только ставлю их под угрозу! Если я не могу им подарить детей, зачем им рисковать, оберегая меня? Зачем им всем считать меня своей кейтрой?»
К щекам приливает румянец при одной только мысли об общем браке. Решительно встряхиваю головой, стараюсь выбросить ее из головы. Не к чему мечтать, нужно быть реалистом. И моя реальность сейчас такова, что я лишь только обуза для десантников. Не стоит им строить свои планы вокруг меня.
Странная решимость свербит внутри, подзуживает: хватит прятаться за спинами мужчин, пора и самой что-то сделать.
В душе поселяется темное сомнение: может быть, мне надо было лететь с Шэором и бартийцами? Разворачивается быстро в нить рассуждений: если бы я осталась на “Тарнисе”, я бы чувствовала себя в безопасности с Шэором, мы бы полетели к прокуратору, где я смогу лично объяснить, что ни в каком похищении не участвовала, меня саму похитили.
Другие братья пусть спокойно добираются до Эмирии, где Арду найдут энерго-донора. И где все они, возможно, очень скоро встретят свою настоящую правильную кейтру, которая сможет подарить им наследника.
Почему-то при этой мысли сердце сжимается и пропускает несколько ударов. Она словно оглушает меня, сбивает с ног.
Стыковочный отсек “Тарниса” пройден, и вскоре мы входим на спидраннер. Нас встречают узкие коридоры и низкие потолки. Нам приходится идти друг за другом, а эмирийцам – нагибаться, чтоб пройти.
На полках и стенах сверкает совсем иная аппаратура, чем на нашем «Тарнисе»: все компактнее, повсюду индикаторы, указывающие на сверхскоростные характеристики корабля.
На первой развилке коридора Ард проходит прямо, а Рэй останавливается и оборачивается ко мне:
– Лиля, пойдем, покажу тебе, где мы разместимся, – говорит он, стараясь звучать бодро. – Все-таки этот корабль очень быстрый. Придется потерпеть некоторые неудобства при пространственном скачке.
Он подмигивает мне, улыбаясь, но я замечаю в его голосе легкую тень озабоченности.
– На этом спидраннере применяют новейшую схему ускорения, в этом смысле он экспериментальный, — продолжает Рэй, ведя меня к металлической двери, открывающейся плавным шипением. – Перегрузки будут такие, что лучше прятаться в «капсуле адаптации».
Я сглатываю, когда вхожу в небольшое помещение, где у стены стоит продолговатая капсула, очень похожая на уже виденную и опробованную мной регенерационную.
Только она тут ОДНА, а не три, как я рассчитывала!
Мысли, словно стайка испуганных птиц, в тот же момент взвиваются разом и обеспокоенно кричат в моей голове. Я знаю для кого они ее приготовили: для меня.