Боль пульсирует в груди, но я гашу ее решимостью: «Они должны жить дальше, искать себе достойную женщину.»

Пытаюсь придумать, как объясню Шэору, почему я сбежала.

Склоняюсь к стене, прикрываю глаза и позволяю себе на миг погордиться собой. Да, мне страшно, но я твердо выбрала этот путь. И пусть одиночество сдавливает легкие, пусть космос за бортом кажется бесконечной пропастью, я совершила шаг, который, надеюсь, поможет моим спасителям.

А мне самой остается лишь надеяться, что боль от разрыва с ними не превратит мое сердце в осколок льда.

Время словно замирает. Секунды тянутся тяжелыми каплями. Я впадаю в какой-то транс, из которого меня выдергивает звук шагов, раздающийся в коридоре. Я замираю, переставая дышать.

Дверная панель щелкает, и дверь плавно открывается, впуская внутрь каюты Шэора.

Глава 44

Дверь каюты с тихим шипением раздвигается, и я вскакиваю с кровати. Сердце исступленно заходится в испуге.

Только мой шок не может даже близко сравниться с шоком вошедшего Шэора.

Он стоит на пороге, сжимая челюсть. Его глаза широко распахиваются, он смотрит на меня в как на привидение, не в силах поверить, что видит меня здесь.

Кажется, весь мир на секунду застывает между нами: мой пульс колотится так громко, что я почти не слышу его сбивчивого дыхания.

– Лиля?.. – с трудом вырывается полу-хрип из его горла.

И в одном своем имени, произнесенным севшим голосом, я улавливаю шок, досаду, даже кажется отголоски потаенной радости и еще целую бурю чувств, которые он едва сдерживает.

Я сглатываю, боясь даже пошевелиться. Беглое чувство облегчения (что меня обнаружил он, а не бартийцы) сменяется осознанием: он здесь, и я должна все объяснить.

Прочищаю горло, придушено произношу:

– Как хорошо, что это ты! Я испугалась, что это Гвайз или кто-то из его товарищей сбежали и ищут места на корабле поукромней. Что ты тут делаешь?

Он, не задумываясь, начинает отвечать:

– Тут пахнет тобой. Я хотел….

Его взгляд темнеет, он неожиданно замолкает на полуслове, будто вдруг осознав, что сказал много лишнего.

Тут же сводит брови на переносице, злость клокочет в его голосе:

– Лучше скажи, что ТЫ тут делаешь? Ты должна была… – начинает он, но словно не может найти нужные слова, – должна была сейчас подлетать к Эмирии с Ардом и Рэем.

Он делает порывистый шаг вперед, будто до конца не понимая, сердиться ему или радоваться.

В его взгляде мечется целый ураган: то ли кричать и ругаться, то ли прижать меня к себе.

Шэор сейчас выглядит абсолютно растерянным.

Подбадриваю себя мысленно. Я ведь думала, что мне будет проще других объяснить Шэю, почему я здесь. Мне кажется, он недолюбливает меня, и обрадуется тому, что я спасла Арда от перегрузок, и их всех – от преследования Прокуратора.

– Я сбежала… – говорю на выдохе, опустив глаза. – Мне нужно было остаться здесь. Так лучше для всех.

– Что за бред, Лиля? – прерывает он меня, не дав мне объяснится.

Глубоко вздыхает, поднимает руку к лицу, будто вытирая со лба невидимый пот:

– Ты хоть представляешь, что ты натворила?! – Спрашивает он отрывисто.

Он обводит ошалевшим взглядом тесную каюту, словно надеясь, что я – это всего лишь галлюцинация, и сейчас просто исчезну, а все снова станет, как задумано ими.

Но его внимание снова возвращается ко мне. Я замечаю, как вместе с возмущением и шоком на его лице скользит маленькая искорка ликующей радости: “Она тут… со мной рядом!”. Похоже, пытается примириться с новой реальностью.

Его глаза вмиг превращаются в темную бездну. Он трет лоб рукой. Ерошит волосы на затылке, словно это помогает ему просчитывать варианты развития событий.

– Сейчас „Тарнис“ полным ходом идёт к Вальгарре. Мне не развернуться, не отказаться от курса – нас, скорее всего, уже отслеживают. А ты здесь, среди бартийцев. Зачем ты сбежала сюда?

Я сглатываю, решаясь выдавить правду, поднимаю на него глаза:

– Из-за капсулы, – почти шепотом признаюсь, сжимая пальцы в замок. – На спидраннере была только одна регенерационная капсула. Ард бы… отдал ее мне, а сам остался беззащитен при диком ускорении. Он еще не восстановился после ранения…

Шэор непонимающе хмурит брови. Его глаза вспыхивают злым огнем:

– Шерз тебя дери, Лиля! – орет он на меня, – Там четыре капсулы, по числу кают!

Он произносит это одновременно с яростью и с горькой насмешкой, будто не верит в мое безумие, и одновременно поражен безрассудству.

Осознание, что я ошиблась, придавливает меня к полу бетонной плитой. И я выкладываю свой последний аргумент:

– Я не кейтра, Ард ошибся, – голос подводит меня, на глазах выступают слезы, но я произношу свой приговор: – у меня не может быть детей. Я не могу…