– У нас на борту арестованные бартийцы – похитители землянок, мы доставляем их в суд. Кроме того, опасаемся за жизнь важного свидетеля, который также находится на борту.

Удивленно вскидываю на него глаза, как он смог не соврать ни в одном слове, но при этому не сказал и правды. Видимо, пока он не хочет говорить про меня во всеуслышание.

Слышно, как кто-то на другом конце связи возмущается, кто-то, наоборот, сочувствует. Эфир наполняется голосами, которые сливаются и наслаиваются друг на друга.

В центре стола в этот момент загорается и мигает голограмма официальной директивы от Прокуратора.

Текст сверкает красноватым шрифтом, демонстрируя всю серьезность тона: «Немедленно вернуть землянку – Объект расследования под надзор Космосоюза. В случае невыполнения будет выдан ордер на арест эмирийского десанта, действующего под командованием…»

Я судорожно сглатываю. Ордер на арест! Подумать только!

Кажется, сейчас от одного-единственного решения братьев зависит все: их свобода и, похоже, моя жизнь. На краю сознания мелькает мысль, что прокуратор даже забыл о бартийцах, будто доставить к нему на допрос нужно только меня.

Глава 39

– Землянка… – слышу я, будто эхо. – Твой комм… он должен быть нашим…

Хочу закричать, но голос не слушается. Сердце моментально подскакивает к горлу, выстукивает рваным ритмом сигнал бедствия. Паника топит, словно глухой волной накрывает. В голове вспыхивает резкая боль, словно что-то пытается вытащить мои мысли, подчинить мою волю. Я пытаюсь развернуться, хочу убежать, но не могу даже пошевелиться.

И тут сон меня резко отпускает, и я просыпаюсь с судорожным всхлипом, резко выбрасываю руку вперед, словно защищаясь, и чуть не ударяя ею о стену. Осознание, что это был всего лишь ночной кошмар, взрывается облегчением, и я шумно выдыхаю. Пытаюсь успокоить никак не унимающееся сердцебиение.

В маленькой каюте все спокойно: только мерцание тусклой подсветки по низу постели и ставший уже привычным свет звезд сквозь огромные иллюминаторы. Но сердце колотится, будто меня действительно держали в плену.

– Лиля? – раздается встревоженный голос Арда. – Что случилось?

Я так рада, что он не спит сейчас. Я бы постеснялась будить, а сейчас я очень рассчитываю попасть в его надежные объятья.

– Сон… очень реальный, – сиплю я, садясь и обхватывая себя руками. Голос дрожит и срывается. – Бартийцы… Мне снилось, что они лезли в мою голову… Я будто ощущала их касания, слышала их голоса.

В глазах Арда вспыхивает тревога и гнев. Он протягивает меня к себе, обнимает и осторожно покачивает, как дитя, которого нужно успокоить. Хмурится, глухо произносит:

– Мне бы хотелось сказать тебе, что это всего лишь кошмар, но не исключено, что они действительно пытаются влиять на тебя через пси-поле. Что именно тебе приснилось?

Я сглатываю, стараясь дышать ровнее, протягиваю к сидящему рядом мужчине свою руку, шепотом произношу, будто арестованные могут меня услышать:

– Они требовали отдать комм.

Утыкаюсь лбом в твердую грудь Арда. Может, я веду себя как ребенок, но я устала от их космических разборок.

– Ард, – шепчу я, поднимая глаза на него. – Сними его с меня. Отправь этому прокуратору или забери себе, я случайно его надела.

Ардэн хмурится еще сильней, вздыхает:

– Девочка моя, тебе столько пришлось пережить, чтобы оказаться рядом со мной. Я не знаю, как это исправить. И слишком счастлив, чтобы отпустить тебя. Я бы хотел, чтобы ты чувствовала то же самое, чтобы тебе было хорошо рядом со мной, со всеми нами. – Он делает паузу, смотрит на меня. – Я верю, что все было не случайно. Этот комм – твой. Но, может быть, на нем записаны данные, объясняющие, что за оружие использовали против меня – это мы сейчас проверим. Давно пора.

Я протягиваю ему запястье, зачарованно смотрю на этого сильного мужчину, который так проникновенно честен со мной. И хоть сейчас совсем не к месту, мои губы трогает улыбка, а на сердце теплеет от произнесенного им признания.

– Я позову остальных, – говорит он, нажимая кнопки на своем новеньком комме.

Когда в дверях его каюты появляются недоумевающие братья, поясняет им:

– Лиле приснился сон.

Я вспыхиваю на этих словах, будто они не стоят упоминания, но, видимо, никто из трио со мной не согласен. Никто из них не фыркает презрительно, мол, подумаешь, – сон. Напротив, лица десантников напрягаются, когда Ардэн продолжает:

– Во сне бартийцы требовали комм. Он как магнит тянет и преступников, и нашего прокуратора. Так что нам давно пора было это сделать.

С этими словами, Ард прикасается к краям моего браслета, и тот слегка вибрирует, словно узнавая своего законного владельца. Слышен тихий щелчок – комм открывается и переходит в режим «просмотра содержимого» – выдает изображение на голографический экран, возникающий посреди комнаты.

– Вот она… запись о моем ранении, – бормочет Ард, проматывая список. — «Боевой протокол. Нулевой сектор…»

На экране возникает и крутится голограмма оружия в разных проекциях.