Вместо этого Элла вышла из кабинета Эндрю Монтгомери в слезах. И, конечно же, именно в этот момент ей посчастливилось столкнуться по дороге в дамскую комнату с его деловым партнёром и единственным мужчиной, которого она терпеть не могла, — Блейком Йорком.

— Монтгомери заставил тебя плакать? — потребовал ответа Блейк таким голосом, какого она прежде от него никогда не слышала.

Жёстким.

Безжалостным.

Если бы Элла точно не знала, что они с Эндрю друзья, то решила бы, что Блейк готов причинить ему боль.

Она покачала головой, выпрямилась и расправила плечи.

— Никто не заставлял меня плакать.

— Тогда почему у тебя на щеках слёзы, милая?

Элла ненавидела, когда он называл её «милой». От этого она чувствовала себя особенной, что было совершенно глупо, потому что в «Монтгомери Индастри» он называл так едва ли не каждую женщину.

— Аллергия.

— У тебя нет аллергии, — не отступал он. — Если он заставил тебя плакать, я с ним поговорю. Хорошо?

Вот же...

Почему она не додумалась сказать: «Я плачу от одного твоего вида»? Или: «Твой галстук совершенно не сочетается с твоим лицом»?

Ей не нужна была его забота.

И уж тем более ей не нужна была его жалость.

Этого с неё хватило ещё тогда, когда он обнаружил её безответные письма.

— Делайте что считаете нужным. — Она прошла мимо него. — Мне нужно работать, мистер Йорк.

Элла сделала ещё один глоток клубничного дайкири и уставилась на кристально-голубое море, с каждой минутой всё сильнее ощущая себя безнадёжно влюблённой дурочкой.

Только безнадёжно влюблённая дурочка согласилась бы стать подружкой невесты на «настоящей свадьбе», как упорно называл её Йорк, будучи влюблённой в жениха.

Только безнадёжно влюблённая дурочка прилетела бы на курорт за два дня до церемонии, чтобы успеть как следует насладиться всеми его прелестями.

И всё же...

Эндрю рассчитывал на неё. Именно Элла следила за тем, чтобы в его жизни всё шло как по маслу, и она не могла его подвести. Не подводила уже пять лет...

А его жена, как ни неохотно Элла это признавала, казалась очень милой.

В конце концов, её босс мог выбрать кого-нибудь гораздо хуже.

Например, жениться на Алексис Джордж.

Элла содрогнулась от одной этой ужасающей мысли.

— Здесь свободно?

Она подняла голову и прищурилась, увидев улыбающегося Блейка.

Ну конечно.

Разумеется, он тоже решил приехать на курорт заранее.

— Нет.

Он тут же уселся.

— Великолепно.

— Я сказала, место занято.

— Разумеется, сказала.

Блейк поднял свой бокал.

— Выпьем?

— Если я соглашусь, ты уйдёшь?

— Непременно, — тихо произнёс он, и сердце Эллы тут же сбилось с ритма.

Она ненавидела, что он способен так на неё действовать.

Блейк вообще не должен был на неё так действовать.

— Отлично. Тогда выпьем за то, чтобы ты ушёл.

Она одним махом допила свой коктейль.

— Какая дерзость.

Её импровизированный тост, похоже, нисколько его не задел. И уходить Блейк тоже явно не собирался.

— Теперь моя очередь. За неделю, которая принесёт удовлетворение нам обоим.

— Единственное, что принесёт мне удовлетворение, — это если ты уедешь пораньше. Например, прямо сейчас. Но поскольку этого не случится, уйду я.

Одним прикосновением Блейк остановил её.

По руке Эллы пробежали мурашки.

Она широко распахнула глаза.

— Не торопитесь так, мисс Симпсон. Нам с вами есть что обсудить.

— Нам совершенно нечего обсуждать, — чопорно ответила она.

— «Дорогой Эндрю, я не могу перестать думать о...»

— Как ты смеешь!

Холодная ярость и жгучее смущение мгновенно вытеснили всё желание, которое только посмело затуманить ей голову.

Неужели эти проклятые личные письма будут преследовать её до конца жизни?

— Теперь, когда мне удалось завладеть твоим вниманием, могу я наконец сообщить о своих намерениях? — невозмутимо спросил Блейк, вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках.

— И каковы же твои намерения?

Элла сердито смотрела на него — на самодовольную усмешку, на озорной блеск синих глаз.

Какая несправедливость, что дьявол выглядит как прекрасный принц.

— Ты. В моей постели.

— Даже не надейся.

— Сходи со мной на одно свидание.

Элла рассмеялась.

— Ты всерьёз думаешь, что тебе хватит одного свидания, чтобы заставить меня передумать?

— Хорошо. Два свидания.

— Десять, — огрызнулась она.

— Пять, — тут же парировал он.

— Восемь.

— Договорились.

Его великолепное лицо озарила довольная улыбка.

Господи боже.

На что она только что согласилась?

Элла вскинула руки и принялась качать головой.

— Я не это имела в виду. Я просто увлеклась спором и... и...

Блейк одним плавным движением вскочил на ноги, словно большой грациозный кот.