Ошибка номер два – я услышала шум, а затем увидела, как кто-то крадётся позади моей палатки. Не знаю, искал ли он еду или где прилечь. У меня в голове мелькнула только одна мысль: стреляй или он застрелит тебя.

Вот только у этого парня не было пистолета. При нём ничего не было, если не считать оружием пустую фляжку и телефонный номер в кармане. Он просто оказался не в той стране и не в то время. Я выстрелила в него 5 раз через клапан своей палатки. Потом ещё 5 в упор, пока он лежал на земле, потому что не верила, что он мёртв.

Я не могла поверить, что только что убила человека.

Я вызвала подкрепление, но никто не явился поздравить меня с чётко выполненной работой. Старика подобрал беспилотник СД и унёс на юг. Не представляю, что они там сделали с его телом. Я просто сидела, борясь с тошнотой и головокружением часами, а затем днями. Я пыталась засыпать пятна крови Уолтера грязью, но ветер продолжал кружить всё вокруг, так что они проступали снова и снова.

Наконец я получила сообщение, что прибывает подкрепление и я могу вернуться в учебку. Прибыла жалкого вида троица – совершенно отвратного вида. За рулём мотоцикла (мотоцикла СД) сидела какая-то девушка со смуглой кожей и длинными тёмными волосами. Позади неё какой-то маленький мальчик изо всех сил цеплялся за её талию. С ними был парень-азиат, и все трое сидели на одном сиденье. Я не могла понять, что тут, блин, происходит – они определённо были не из СД, это было и ежу ясно.

Я старалась делать свою работу, правда старалась. Когда эта непонятная троица подъехала на мотоцикле, я их остановила, достала сканер и приступила к работе. Мальчик вытянул запястье и сканер показал, что с ним всё в порядке. А вот девушка с парнем...

Это было отвратительно. У них были пропитанные кровью тряпки на запястьях, а также красные, зелёные и жёлтые полосы по всей коже. Думала, меня вырвет от одного их вида.

Слышала, нелегалы вырезают свои поддельные чипы. С тех пор, как правительство обновило идентификационные данные, они всё чаще так поступали, чтобы их запястья не светились ярко-голубым светом – как будто покрытая струпьями кожа недостаточно красноречиво говорит о том, кто они на самом деле. То есть, я могла повязать их прямо тами доставить в штаб. Я могла запереть их в своей палатке и вызвать подкрепление. Но вместо этого я просто стояла – совершенно растерянная.

Я продолжала вспоминать крови Уолтера, просачивающуюся в землю вокруг нас. Он был им родственником? Они его искали?

– Имя? – с трудом выдавила я.

– Э-э… – взгляд девушки метался от паники. Она даже не пыталась что-то выдумать. – Валентина Гонсалес Рамирес.

Повторяю: я могла... должна была как-то отреагировать. По крайней мере, свалить их электрошоком.

Но вместо этого я продолжала задавать вопросы.

– Дата рождения?

– 22 июля 2016 года.

Клянусь, что-то во мне просто перевернулось, когда она так сказала. С тех пор я много раз вспоминала этот миг. Мой мозг как бы отключился от остального тела. Мой день рождения – 23 июля 2016 года, и это самая глупая в мире причина забыть о своей основной работе. Но едва она произнесла эту дату, мне вспомнилась вечеринка в честь моего пятого дня рождения, когда я подавилась куриной косточкой, а Ник засунул палец мне в горло. Я так отчётливо вспомнила тот день. Я почти ощутила вкус кусочков жареного цыплёнка и прохладную кожу Ника, когда он держал меня и приводил в чувство. Иногда он был таким жестоким засранцем, но он также был моим героем большую часть детства.

И вот я стою перед этой девушкой на день старше меня, которая, казалось, едва держится на ногах. Все трое выглядят так, словно их морили голодом, избивали и кто знает что ещё. Я не могла встретиться взглядом ни с кем из них – видимо, потому что меня раздирали стыд и неверие. Теперь мне предстояло решать, жить этой троице или умереть.

Это было слишком. Я не могла нажать на курок или повязать их. Я не могла нести ответственность за то, что из-за меня кто-то ещё погибнет.

Я просто стояла и всё. Мы все стояли.

А потом я услышала, как говорю:

– Идите.

Мне показалось, что это не мой голос, а вокруг всё кружится и выворачивается наизнанку.

Конечно, троица ушла прежде, чем я успела передумать или опомниться. И потом, наверное, ещё минут 5 я просто оглядывалась и недоумевала: "Это правда произошло со мной? Что я наделала???"

Я не понимала, бежать ли мне за ними или притвориться, что всё нормально, но дроны СД решили это за меня. Они видели всё происходящее, и следующее, что я помнила, это завывания сирен, а на меня надевают наручники с намордником и сажают в какую-то ужасную камеру. А потом СД пытают и допрашивают меня день за днём, неделю за неделей. Понятия не имею, долго ли меня мариновали в той маленькой темнице. Помню только побои. Помню, как теряла сознание от боли. Помню, в какой-то момент мне показалось, что я слышу голос брата Ника и умоляю его вытащить меня оттуда, говорю, что мне очень жаль, и обещаю, что буду хорошей девочкой.