— Хватит говорить о моем отце. Мы ничего не делаем. Никаких правил не нарушаем, — твердо заявил он. Броуди изменил угол, наклонился к моему уху и продолжил медленно, намеренно водить напряженным членом между моих ног. Глаза едва не закатились от удовольствия. — Я не внутри тебя. Я не чувствую, как твоя киска сжимается вокруг моего члена, не могу попробовать тебя на вкус, почувствовать твой запах… Я ведь не собираюсь кончать в тебя, войдя поглубже и наполнив до краев.

Господи, эти грязные слова с его акцентом творили со мной что-то немыслимое. Это было ненормально. Я не могла остановиться.

— Я просто стою на кухне, и ты тоже. Мы просто немного тремся друг о друга, пока проходим мимо… ничего больше. Я всего лишь посмотрю, как ты кончишь, раз уж ты видела, как кончил я… будет справедливо.

— Черт! — Я запрокинула голову, позволяя нарастающему удовольствию захлестнуть меня. Сдерживаться я уже не могла. Точка невозврата осталась позади. Я не могла взять происходящее под контроль, не могла управлять им или отстраниться. Все происходило здесь и сейчас, а меня просто уносило этой волной.

И как же хорошо было наконец отпустить себя. Сдаться и знать, что я в безопасности.

Броуди снова запустил руку мне в волосы и заставил поднять голову, чтобы я смотрела на него.

— Блядь, кончай и дай мне посмотреть, чирлидерша. Пока я сам не кончил, — предупредил он.

— Ты можешь кончить вот так? — спросила я сквозь стиснутые зубы, отчаянно цепляясь за любой способ отсрочить приближающийся оргазм. Мне было немного страшно. Он казался слишком сильным, слишком неконтролируемым.

— Я могу кончить от одной мысли об этом. О тебе, — выдохнул Броуди, мышцы на его мощной шее напряглись. Слова вырвались сами, горячие и необдуманные. — И это чертовски бесит.

Раздражение в его голосе каким-то образом заставило меня рассмеяться даже сейчас, когда я была на самом краю.

— Чувство взаимно, — выдохнула я, и меня накрыло.

Удовольствие пронзило все тело, каждый нерв словно вспыхнул, все мышцы разом сжались. Перед глазами посыпались искры. Броуди крепко держал меня за волосы, не позволяя отвернуться, и следил за малейшим изменением моего лица, пока я кончала.

И мне, блядь, это нравилось. Нравилась его грубая нежность и то, с какой беспощадностью он доводил меня до удовольствия. Нравилось, как он держал меня: неумолимо крепко и при этом осторожно. Мне нравилось абсолютно все.

А потом кончил он, и это понравилось мне еще больше. Броуди напрягся, румянец пополз вверх по жилистой шее и залил лицо. От привычной самоуверенности не осталось и следа, казалось, ему почти больно. Он еще несколько раз резко толкнулся в меня бедрами, и член запульсировал так сильно, что я почувствовала даже сквозь нашу одежду.

Когда он перестал двигаться, а всплеск адреналина и удовольствия начал стихать, реальность постепенно вернулась.

— О боже, — пробормотала я, откинулась на локти и огляделась. — Камеры.

— Я удалю запись, — хрипло ответил он.

Я кивнула и сглотнула. По телу все еще пробегали отголоски удовольствия, и, когда Броуди выпрямился, мне самой понадобилось время, чтобы прийти в себя. Я сидела на самом краю столешницы и смотрела, как он проводит рукой по волосам, одергивает футболку, а потом поправляет внушительную выпуклость в штанах. Я прекрасно представляла, что у него там творится, и от одной этой мысли меня едва снова не бросило в жар.

Я наблюдала, как он по частям возвращает себе контроль. Плечи расправились, и наконец он повернулся ко мне.

Лицо все еще было раскрасневшимся, волосы растрепались, и в этот момент он был невероятно красив. Броуди открыл рот, собираясь что-то сказать, но я опередила его. Я не могла слушать, как он меня отвергает. Нужно было самой взять ситуацию в руки, справиться со своими чувствами. Вернуть себе контроль.

— Все нормально. Не нужно читать мне речь о том, что это было ошибкой, и все такое. Что случилось, то случилось. Уже поздно об этом переживать. — Я оттолкнулась от столешницы и спрыгнула на пол.

Я пригладила волосы и потянулась сначала в одну сторону, потом в другую. Взгляд Броуди прошелся по моему телу, и я прекрасно понимала, что он видит, насколько твердыми до сих пор остаются мои соски.

— Я не люблю снотворное, а с тех пор, как ты забрал мой вибратор, заснуть стало сложнее. Думаю, сегодня проблем не будет, спасибо, — сказала я с быстрой улыбкой и развернулась, собираясь сбежать.

Он по-прежнему молчал, и я решила не задерживаться, чтобы не дать ему возможности заговорить. Да и чего я вообще от него хотела? Что бы он ни сказал, это только испортит приятное послевкусие оргазма. Я хотела добраться до своей кровати, лечь и просто насладиться этими ощущениями.

— Спокойной ночи, — бросила я через плечо, направляясь к лестнице.

— Селена, — позвал Броуди.

Я остановилась, но не обернулась. Не доверяла себе настолько, чтобы посмотреть на него.

— Что?

— Завтра я улетаю в Лондон.

Что? Я понятия не имела. Но все равно не обернулась. Не хотела, чтобы он заметил на моем лице то, чего ему видеть не следовало.

— Ладно, повеселись. Пришли мне открытку, — бросила я через плечо.

— Веди себя хорошо, — продолжил Броуди.

Я снова замерла.

— Будь хорошей девочкой, пока меня нет. Я буду следить.

Я только кивнула. Спорить сейчас не было сил. Мне нужно было уйти.