С документами в офисе я провозилась целую вечность, а потом ещё пришлось ехать на двух автобусах до элитного района, где жили Синклеры. В итоге в тихий дом я вошла уже после девяти вечера. На столешнице лежала записка от домработницы: ужин накрыт и ждёт меня в духовке. В остальном вокруг стояла тишина. Наслаждаясь одиночеством, я потянулась к тесным брюкам из комплекта «подходящей для офиса одежды», которую навязал мне Броуди. Господи, всю дорогу в автобусе они так меня пережимали, что ноги едва не немели. Я стянула их и с облегчением вздохнула. Совсем другое дело.

Было непривычно, что ни Броуди, ни Кэла нет где-нибудь в этом огромном доме. Я осталась совершенно одна. Включая навороченную сигнализацию, я снова вспомнила того грёбаного копа. Были ли у него коды? И что он мог с ними сделать?

Хватит. У тебя паранойя.

Я уже спрашивала Артура про коды и про то, как полиция получает к ним доступ. Он объяснил, что самих кодов у полицейских нет. Они лишь могут получить разрешение ввести их, если Джон Синклер или его служба безопасности попросят полицию войти в дом. Или что-то в этом роде.

Я достала ужин из духовки и включила телевизор. Через десять минут уже наелась, отодвинула недоеденную тарелку и задумалась, куда убрать остатки. Телефон на столешнице завибрировал, и я машинально потянулась к нему.

Хрен:

Я велел тебе хорошо себя вести, так что для начала доешь ужин.

Я ошарашенно уставилась на сообщение. Даже читая его, слышала надменный аристократический тон Броуди.

Я опустила телефон и посмотрела прямо в камеру. Этот ублюдок за мной наблюдал?

Чтобы проверить, я показала камере средний палец.

Телефон снова завибрировал. Я подняла его.

Хрен:

Поздно вернулась домой — первое нарушение, чирлидерша. Не доела ужин — второе. А это уже третье.

Я улыбнулась, покачала головой и написала ответ.

Я:

Третье? Хм-м, и что ты собираешься делать со всеми моими нарушениями, когда находишься на другом конце света?

Хрен:

Согласен, не самый удобный расклад. Но считать я умею отлично. Долг у тебя растёт. Осторожнее, дикарка.

Я:

А то что?

В зеркале над буфетом у стены столовой я поймала собственное отражение. Я и правда улыбалась. Мне было весело. И я понятия не имела, что об этом думать.

Хрен:

Как прошло второе прослушивание?

Я:

Откуда ты вообще об этом знаешь? Ты за мной следишь?

Хрен:

Да. Как прошло?

Я шумно выдохнула. В памяти всплыло, как я читала реплики и на одно короткое, прекрасное мгновение полностью растворилась в роли. Я снова улыбнулась.

Я:

Хорошо. Хотя не знаю, пройду ли дальше.

Я смотрела на экран, но на этот раз ответ не пришёл сразу, и решила, что разговор ему наскучил. Уже собиралась отложить телефон, стараясь не обращать внимания на кольнувшее разочарование, как он зазвонил.

Зазвонил?

При виде его имени на экране живот нервно скрутило. Кто вообще в наше время звонит людям? Может, случайно нажал?

Я осторожно ответила.

— Продолжай пробоваться. Это новое правило. — Голос Броуди оказался до боли знакомым.

Я фыркнула.

— Ты жить без своих правил не можешь, да?

— Примерно так же, как ты без их нарушения, полагаю, — ответил он.

Что-то в его голосе было не так. Мрачнее обычного. И меня раздражало, что мне хватило нескольких слов, чтобы это понять.

— Что ты делаешь в Лондоне и когда вернёшься? — спросила я.

— Что такое? Уже скучаешь?

Я закатила глаза, глядя на телефон.

— Скорее прикидываю, сколько парней успею привести домой, пока тебя нет. И сколько вечеринок закатить.

— У тебя есть несколько дней, не больше, — тихо произнёс он. — Я приехал в Лондон к сестре.

Я посмотрела на камеру, словно через неё могла увидеть его.

— У тебя есть сестра?

— Была, — поправил он.

И тут я вспомнила фотографию в его комнате: он, Кэл и девушка постарше. Сестра.

— Я… я не знала, — беспомощно произнесла я, не представляя, что ещё сказать.

— С чего бы тебе знать? Отец предпочитает делать вид, будто её вообще не существовало. По его мнению, и её жизнь, и смерть запятнали репутацию Синклеров. Уверен, твоя мать в курсе, но наверняка понимает, что лучше эту тему не поднимать.

— Мне жаль, — тихо сказала я. Все подколы мгновенно забылись, когда разговор неожиданно стал таким серьёзным.

— Мне тоже, — едва слышно ответил он.

Меня распирало от вопросов о том, что с ней случилось. Болезнь? Несчастный случай? Я понятия не имела, но сейчас явно было не время лезть с расспросами.

Между нами затянулось молчание. Зачем он вообще позвонил? Я никак не могла понять. Вряд ли ради разговора о сестре, особенно учитывая, как неохотно он о ней говорил. Может, просто хотел отвлечься? Я вспомнила его сообщения. Точно. Ему нужно было переключиться. А уж это я умела.

— Раз уж мы разговариваем, напомни, куда ты убрал мои вещи? Мне кое-что нужно, — спросила я нарочито лёгким тоном, проверяя, не против ли он сменить тему.