— Я не позволю тебе всю жизнь мной командовать. Захочу с кем-то встречаться — буду. Захочу с кем-то переспать — пересплю. Ты… ты не имеешь надо мной никакой власти, — почти шепотом закончила она.

Эти слова отозвались тяжестью в груди, словно сдавили сердце. Она смотрела мне прямо в глаза, упрямая до невозможности, и на каждую мою попытку подчинить ее отвечала новым бунтом.

Но потом я заметил бешено бьющуюся жилку на ее шее. То, как взгляд беспокойно скользил по моему лицу. В тот момент мне больше всего на свете хотелось выбить из ее головы мысли о любом другом мужчине. Я хотел, чтобы все ее внимание принадлежало мне. Ее время. Ее улыбки. Все это должно было быть только моим.

— Если я захочу трахнуться с Ником или с кем угодно еще, то, блядь, так и сделаю…

Я запустил руку в густые волосы у нее на затылке, и слова замерли на ее губах.

Она смотрела на меня, чуть приоткрыв пухлые губы.

— Нет, — прорычал я. — Если тебе что-нибудь понадобится… что угодно… — Я наклонился ближе, оставляя между нашими губами всего несколько сантиметров. Ее дыхание коснулось моей кожи. — Ты идешь ко мне. Таково правило.

И я накрыл ее губы своими.

25.Селена



Я замерла, словно в мозгу что-то закоротило. Я почти не понимала, что происходит. Броуди меня целовал. Броуди, мой заклятый враг. Броуди, мой сводный брат.

Его язык скользнул по моим губам и проник в рот, поцелуй был жарким, жадным. Пальцы запутались в моих волосах, натягивая их ровно настолько, чтобы запрокинуть мою голову так, как ему хотелось.

И это было так приятно. Даже больше чем приятно.

Он крепко притянул меня к себе, а я не оттолкнула. Не хотела. Мне было слишком хорошо. Вместо этого я прижалась к его груди. Меня окутал его запах, дурманящий запах кожи, от которого, казалось, каждая клеточка моего тела довольно вибрировала.

Его губы двигались по моим, поцелуй становился глубже, язык проникал все дальше, и меня обдало жаром. Соски затвердели, между ног все сжалось. Я совершенно не контролировала этот поцелуй. Не знала, что он сделает в следующую секунду, и все же… я намокла. По телу разлилось тепло, мышцы расслабились, напряжение ушло из плеч.

Он развернул нас, прижав меня спиной к столешнице, а потом поднял так легко, словно я ничего не весила. Раздвинул мои колени, устраиваясь между ними, прижался ко мне всем телом и снова впился в мои губы обжигающим поцелуем. Его рот двигался по моему, а когда он осторожно прикусил кольцо в моей губе, меня пронзило удовольствием.

Он потерся об меня, и я почувствовала его член, длинный и твердый, прижатый к животу и упирающийся в мои джинсы.

Броуди толкнулся вперед, вжимаясь членом прямо между моих ног, и я чувствовала его так отчетливо, что по всему телу пробежала дрожь.

Я оторвалась от его губ и посмотрела туда, где наши тела прижимались друг к другу.

— Похоже, у тебя назревает серьезная проблема, — пробормотала я низким, хриплым голосом.

—Ты — моя серьезная проблема, — процедил Броуди и прижался лбом к моему, продолжая тереться обо меня членом.

— Взаимно, — прошептала я, и дыхание сбилось, когда он задел клитор именно так, как нужно. Господи, это было слишком приятно.

— Так приятно, дикарка? Расскажи мне, насколько тебе хорошо, и, может быть, я продолжу, — пробормотал он.

Я не удержалась от тихого, задыхающегося смешка и покачала головой.

— Ты же знаешь, какой ты, блядь, невыносимый?

— Взаимно, — повторил он за мной. — Но это не отменяет того, что в тебе накопилось столько напряжения, а сбросить его не на ком… кроме как на мне.

Я застонала, когда он снова толкнулся в меня. Я была влажная, трусики насквозь промокли, но я не останавливала его и не отталкивала.

Хотя знала, что могла бы, если бы захотела. Несмотря ни на что, если бы я действительно попросила его остановиться, он бы остановился. Я чувствовала это всем нутром.

Постойте. Я доверяю Броуди? И когда это успело случиться?

— Блядь, — прошипел он, ускоряясь и все сильнее прижимаясь ко мне бедрами.

Я держалась за его плечи, смирившись с тем, что, скорее всего, сейчас кончу. Вот так. Впервые рядом с мужчиной за столько времени, что я уже и не помнила, когда это было в последний раз. И этим мужчиной был Броуди. Мой сводный брат. Недосягаемый. Тот, к кому мне нельзя было даже приближаться.

— Мы не можем этого делать, — кое-как выговорила я сквозь нарастающее удовольствие. — Наши родители нас убьют. Твой отец тебя убьет.