Они рисовали фонтан посреди внутреннего дворика. Я любила это место. Здесь было тихо и спокойно, а вокруг невероятно красиво. Ученики этой школы заслуживали такого убежища от жестокого мира за воротами. Я хотела, чтобы Сиси могла оставаться здесь столько, сколько захочет. Это была одна из немногих причин, по которым я подыграла маме, вернулась в колледж и жила в нашем новом псевдоособняке. Джон Синклер оплачивал эту школу, и хотя бы за это я была ему благодарна.

Сиси была невероятно талантливой художницей. По-настоящему одаренной. Рисование было ее талантом и особым интересом. В детстве она то училась в обычной школе, то снова уходила оттуда, но здесь была счастливее и чувствовала себя лучше. У нее было расстройство аутистического спектра, и в целом она прекрасно справлялась с повседневной жизнью, однако в обычной школе ее тревожность становилась неуправляемой. Последняя попытка учиться там, вскоре после смерти отца, закончилась тяжелым расстройством пищевого поведения. В последнее время именно это беспокоило меня больше всего.

— Потрясающе, и ты сама это прекрасно знаешь. — Я улыбнулась ей. — Продолжай создавать всю эту красоту, а я продолжу учиться ее продавать и вести твой бизнес.

Сиси кивнула. Она выглядела уставшей, но при такой худобе было сложно представить, как она выглядела бы без запавших глаз и темных кругов под ними.

Мама засуетилась и поспешила поговорить с психотерапевтом Сиси, который занимался ее расстройством пищевого поведения.

Мы вместе сели на скамейку под лучами позднего послеполуденного солнца. Я сняла пальто, свернула его и подложила ей вместо подушки. Она призналась мне, что иногда ей больно сидеть на любой твердой поверхности.

— Ну и какие они? Злобные сводные братья…

Сиси уже встречалась с Джоном. По крайней мере, он нашел время приехать и познакомиться со своей новой падчерицей. Невелика заслуга, планка и без того была ниже некуда, но все же хоть что-то.

— Ужасные, — призналась я и рассказала ей о происшествии в библиотеке, опуская то, что следовало опустить, и заменив трах сисек поцелуями.

— То есть ты застукала его с девушкой? Они типа… целовались?

— Ага… целовались, и ему было плевать, кто это увидит.

Сиси рассмеялась.

— Интересно, она его девушка?

Я скривилась.

— Ради нее надеюсь, что нет. Он обращался с ней не особо хорошо.

— Какой кошмар! Это Броуди, да?

— Угу, высокомерный, заносчивый английский мудак, если судить по первому, второму и третьему впечатлению. А еще он мистер Популярность, хотя приехал сюда всего неделю назад, потому что благодаря им у «Геллионов» появился шанс победить в этом году. Видимо, братья хорошо играют в хоккей.

Сиси вздохнула.

— Значит, теперь он зазнается еще сильнее. Мы же знаем, как Хэйд-Харбор помешан на хоккее.

— Ага.

— А что насчет брата-близнеца?

— Странный, мрачный, из тех, кто держится в тени, но постоянно за всеми наблюдает.

— Чудесно. Уже не терпится вернуться домой и познакомиться с ними, — сказала Сиси, тревожно переплетая костлявые пальцы.

Меньше всего мне хотелось, чтобы из-за чего-нибудь Сиси нервничала.

— Они нас даже не заметят, серьезно. Мы для них слишком незначительны. Тебе вообще не о чем переживать. Если Броуди тебя пугает, просто представляй его как… — Я порылась в памяти в поисках британского оскорбления, которым можно было бы окрестить нашего нового сводного брата.

— Мистер Хрен, — торжествующе закончила я. Это оскорбление мы подцепили в одном из наших любимых сериалов на BBC.

Сиси громко рассмеялась.

— Мистер Хрен. Мне нравится, хотя я до сих пор не совсем понимаю, что это значит.

— Может, Броуди нам объяснит, — усмехнулась я.

Сбоку к нам подошел медбрат.

— Добрый день. Я принес мисс Сиси перекус, — мягко произнес он.

Я посмотрела на Сиси. Смех исчез, а челюсть напряглась.

— Спасибо, я возьму, — сказала я, забирая у него протеиновый коктейль. — Ого, ты только посмотри, прямо эстетика для соцсетей, правда? Стакан, трубочка, даже сам коктейль похож на один из тех модных дорогущих смузи, которые сейчас все пьют…

— Не надо. — Голос Сиси был тихим. Смирившимся.

— Чего не надо?

— Не надо притворяться, будто это не высококалорийный заменитель еды, который меня заставляют пить трижды в день.

Я смотрела на нее, не зная, что сказать. Да и что я могла на это ответить? Это была правда. У Сиси были настоящие проблемы, и как бы мне ни хотелось, чтобы она просто рассмеялась и выпила чертов коктейль, она не могла.

— Прости. Я немного на нервах. Мама сегодня купила мне несколько пакетов с тем, что она назвала «элегантными нарядами», и я уже начинаю бояться, что скоро придется один из них надеть.

Сиси хихикнула, представив меня в одном из маминых «элегантных нарядов».

— Она разве не видит, что твой стиль изменился? Я думала, пирсинг должен был на что-то ей намекнуть.

Я кивнула.

— Ну, ты же знаешь маму. Неисправимая оптимистка.

Когда я вернулась из Калифорнии, Сиси ни разу не спросила меня, почему я изменила стиль. Она никогда не смотрела на меня как на испорченную или безнадежно сломанную. Просто окинула меня взглядом с головы до ног и просияла.

«Класс. Ты очень круто выглядишь, сестренка.»

— Обещаешь сфотографировать для меня все наряды? — спросила Сиси.