В ее взгляде пылал откровенный вызов, а следом на губах мелькнул намек на ухмылку. Она только что подставила меня перед отцом и теперь еще и ухмылялась.

Первое впечатление подтвердилось. Новейшее пополнение семейства станет проблемой.

Пора было строить планы с учетом этого.



— Трахался с кем-то в библиотеке? И что ты можешь сказать в свое оправдание? — Голос отца звучал подчеркнуто сдержанно, но злость уже рвалась с поводка.

Я шумно выдохнул и пожал плечами. Порядок действий был мне знаком. Я совершал что-нибудь, что отец считал слишком безответственным и незрелым для наследника Синклеров, а он принимался объяснять, почему я идиот, которому никогда и ни в чем с ним не сравниться.

— Во-первых, на людях? Там, где тебя мог увидеть кто угодно? Ты хоть представляешь, сколько папарацци заплатили бы за такой снимок? Представь заголовки! Сын Джона Синклера трахает какую-то случайную девицу, да еще и где — вбиблиотеке .

Сын Джона Синклера. Упоминания по имени я, видимо, не заслуживал. Учтем.

Пальцы отца сжались в кулак, и он с силой обрушил его на стол, отчего лежавшие там вещи подпрыгнули.

— Во-вторых, видит бог, надеюсь, ты хотя бы не был внутри этой девицы…

— Не был, — быстро процедил я. — Я так не рискую.

С тех самых пор, как в пятнадцать лет меня застукали с дочерью домработницы, отец вбивал мне в голову, что трахаться с кем попало — риск, на который я не должен идти. Точнее, речь шла о сексе с проникновением. Он был помешан на дырках в презервативах, вранье про противозачаточные и скандальных статьях о тайных детях.

«Ты представляешь, как какая-нибудь охотница за деньгами сможет использовать против нас твоего ребенка?»

— Очень на это надеюсь! — прогремел отец. Он ослабил галстук. — Если не способен держать свои желания под контролем и тебе просто до смерти необходимо засунуть член в тугую киску, поступай как мужчины нашего уровня: женись на женщине своего круга или трахайся с профессионалкой, которая умеет держать рот на замке.

— Как ты с Марджори? — Слова сорвались с языка раньше, чем я успел их остановить. — Она у тебя и то и другое понемногу?

Комната погрузилась в тишину.

— Что ты сказал? — тихо произнес отец, и этот тон я слишком хорошо знал.

— Ничего. Неважно. Я понял, о чем ты.

Он впился в меня тяжелым взглядом, потом схватил стоявшую на столе фоторамку и швырнул в меня. Я слишком хорошо знал, что нельзя дергаться. Вздрагивать — значит проявлять слабость. Острый край золотистой прямоугольной рамки врезался мне в губу, после чего та со стуком упала на колени.

— Без дисциплины закончишь так же, как она. Ты этого хочешь?

Я посмотрел на фотографию. Нам с Кэлом на ней было по десять, мы оба держали деревянные мечи и стояли у подножия домика на дереве, который садовник построил для нас в нашем поместье в Кенте. В самом домике, полулежа на изящно изгибающейся ветке, устроилась девушка. Шестнадцатилетняя красавица. Длинные каштановые волосы ниспадали водопадом, а темно-красное бархатное платье делало ее похожей на прекрасную деву. Позже в тот день она собиралась на ярмарку эпохи Ренессанса. Я до сих пор помнил все до мельчайших подробностей.

Капля крови с моей губы упала на рамку, испачкав ее лицо.

— Твой брат уже безнадежен. Остается надеяться, что он и дальше будет преуспевать в хоккее. А ты, сын, — моя единственная надежда на продолжение моего наследия. — Отец тяжело вздохнул. — Так что, если не хочешь закончить как твоя сестра и присоединиться к ней в холодной земле, возьми себя, мать твою, в руки.

Мои пальцы сильнее сжали рамку, и от небольшой трещины в верхнем углу по фотографии побежали новые. Паутина разбитого стекла.

— Понял. Я исправлюсь.

— Еще как исправишься. — Отец снова вздохнул.

Он посмотрел в телефон, и я понял, что свободен. Я уже дошел до двери, когда он снова заговорил.

— И Броуди, твоя новая сводная сестра… в прошлом у нее были некоторые проблемы. Марджори уверяет, что держит ее под контролем, но она слишком мягка с девчонкой. Я хочу, чтобы ты за ней присматривал. Следи, чтобы она не переходила границы. Рассказывай мне, как она себя ведет, а дальше будем действовать по обстоятельствам. Теперь она Синклер. И должна вести себя соответственно.

Я смотрел на отца, который уже отвернулся от меня после того, как ткнул меня лицом в смерть сестры и напомнил о единственном, за что я представлял для него ценность. Быть его наследником.

Да пошел он.

Его беспокоило появление в семье новой падчерицы? И правильно. От нее несло неприятностями за милю. Правилам отца она подчиняться не станет. И вполне может оказаться ключом к разрушению его нового брака и возвращению семьи Синклеров к привычному порядку.

Хороший скандал мог стать именно тем, что поможет избавиться от охотницы за деньгами и ее адского отродья. Даже поэтично, если подумать.

— Понял, — сказал я, глядя на склоненную голову отца и зная, что он уже забыл о моем присутствии.