За всё время нашего знакомства я никогда не слышала от него столько слов сразу.

От счастья я словно взлетаю, и по щеке катится слеза.

— Ты меня любишь?

— Всегда. — Большой палец скользит по моей щеке. — Люблю с того самого дня, когда много лет назад ты врезала мне той рыбой-шаром.

Я улыбаюсь, вспоминая нашу первую встречу.

— Ох, Касс.

— У меня так и чешутся руки украсть тебя прямо сейчас и исчезнуть. — Он смеётся и отпускает моё лицо. Его взгляд темнеет. — И это было бы легко. Ты бы пошла со мной.

От уверенности в его голосе внутри всё ноет. Семь лет назад я бы так и сделала. В детстве я только и мечтала уплыть куда-нибудь с Казимиром Дрейвеном. Но с тех пор всё изменилось.

— Если ты всегда меня любил, — шепчу я, — тогда почему ушёл?

Он судорожно втягивает воздух.

— В тот день я пришла к тебе домой. Там было пусто. Ты просто взял и уехал, бросив всё. Никто не знал, куда ты делся, и ты так и не вернулся. Ты меня оставил.

— Офелия, я могу объяснить…

Я поднимаю палец, обрывая его.

— Мне нужно это сказать. — Голос дрожит, но я наконец вываливаю всё, что копилось во мне годами. — Когда ты исчез, ты меня сломал. Я ждала, что ты вернёшься. Семь лет. Семь лет, Касс. А потом услышала слухи о восьминогом Похитителе воспоминаний на окраине города, стала разбираться и выяснила, что это ты. Ты отказался от места в обществе и превратился в угрозу для всех вокруг. И всё это время был здесь, совсем рядом, но позволял мне думать, что тебя больше нет. Почему?

Он отступает и качает головой.

— Я тебе совершенно не подходил, — говорит он. — Ты не должна была влюбляться в меня в ответ. Жестокий бастард, плод скандальной связи? Я стал бы пятном на чести твоей семьи. Я играл роль аристократа, ходил в школу, выучил все их правила, но у меня не было настоящего титула, который я мог бы тебе предложить, и денег на выкуп за невесту тоже. А когда понял, что ты начинаешь ко мне что-то чувствовать, решил уйти. Ты заслуживала шанса найти кого-нибудь получше.

Я стискиваю зубы.

— Серьёзно? Что это за самовлюблённая китовая хуйня? Тебе не пришло в голову, что я сама могу решить, кого заслуживаю и что должна чувствовать? Я хотела прожить с тобой всю жизнь. Ты слышал мои мысли. И вместо того чтобы предложить мне быть с тобой, просто ушёл.

— Боги, какой же я был идиот, — стонет он.

— Ага, — огрызаюсь я. — Ещё какой.

— И до сих пор идиот. — Он проводит ладонью по лицу, отворачивается и начинает расхаживать по песку. — Образуми меня, Офелия. Если я опоздал… если ты всё ещё хоть наполовину собираешься выйти за этого тупоголового мудака…

Внезапно он со всей силы бьёт кулаком по пальме, и ветви сотрясаются.

Я резко втягиваю воздух.

— И чем тебе бедное дерево не угодило?

Он вцепляется в шершавый ствол так сильно, что костяшки белеют.

— Я пытался держаться от тебя подальше и облажался. По полной. Теперь у меня не осталось выбора: придётся сделать тебя своей. — Он резко разворачивается ко мне, и в глазах вспыхивает страх. — Не возвращайся туда. Не к нему. Иначе мне придётся убить его ради тебя.

По телу проходит дрожь. Почему это меня возбуждает?

— Зачем мне к нему возвращаться, если я могу быть с тобой? — шепчу я.

Касс расслабляет плечи и криво улыбается.

— Это «да»?

Я киваю.

Он опускает веки и медленно оглядывает меня с головы до ног.

— Хорошая девочка.

Под его взглядом чешуйки приподнимаются, пульс учащается. Этот внушительный, сильный мужчина, готовый меня защищать, любит меня.

Двумя быстрыми шагами Касс оказывается рядом и приподнимает мой подбородок. Тёплая ладонь ложится мне на спину.

— Ты не пожалеешь, милая. Я тебе докажу. Дай мне до завтра разобраться с вопросом титула.

Я ахаю, и во мне вспыхивает надежда.

— Ты можешь сделать это для меня?

Его глаза сверкают, когда он наклоняется ближе и наши губы соприкасаются. Прямо у моего рта он шепчет:

— Вот увидишь. Я больше не заставлю тебя гадать, Офелия Орион. Только не в этот раз.

Г

лава 8

Следующее утро тянется мучительно медленно. Я сижу в нашей гостиной, устроившись на гладком камне, и ковыряю ногтем приросшую к нему ракушку. В доме тихо. Сёстры крепко спят в своих комнатах, блаженно не подозревая, как близко я была к тому, чтобы всё испортить.

Ночью я так и не уснула, не смогла. Снова и снова прокручивала в голове наш разговор на пляже. Признание Казимира. Причину, по которой он ушёл. И то, как хорошо стало, когда мы наконец всё высказали друг другу.

Он любит меня. Всегда любил.

Я осторожно касаюсь губ, запоминая вкус его поцелуя.

Слева поднимаются пузырьки — мама вплывает в комнату. Кончик её жёлтого хвоста раздражённо подёргивается.

— Ты рано встала, — говорит она.

— Не спалось.