— Тогда о ком ты говоришь?

Я оскаливаюсь.

— О тебе. Я спасу тебя от самого себя.

— Аста…

Я закрываю ему обзор и, не обращая внимания на сопротивление, вплетаю проклятие в стены клетки.

Принц Палейны забудет, что привело его сюда,

и нежеланного шёпота его я больше не услышу.

А если Иван посмеет вновь дурно обо мне говорить,

королевства станут тому свидетелями — и родится новая реальность.

Их доверие к нему исчезнет, оставив лишь горечь,

и каждое его слово против меня станет бессмысленным.

Но моё милосердие сохранит Ивану доверие среди своих,

пока я остаюсь в своих землях — в безопасности, вдали от него.

Проклятие спадёт, если судьба снова приведёт меня к тебе:

лишь я смогу вернуть правду твоим словам.

Проклятие разносится эхом.

Запечатано.

Я всё ещё удерживаю силу, пока магия Ивана оборачивается против него.

Его тени поднимаются и приходят в движение. Я пропускаю их сквозь свою ловушку и смотрю, как тьма накрывает лица гостей. По залу прокатывается волна: люди начинают шевелиться, со всех сторон слышатся недовольные стоны и возня.

Я резко оборачиваюсь к Ивану. Ярость и жажда мести исчезли с его лица.

Рискуя, я опускаю морок и выпускаю его. Сил у меня осталось примерно столько же, сколько и у него. Иван от усталости подаётся вперёд, и я удерживаю его на ногах.

— Что ты со мной сделала? — спрашивает он.

— Спасла тебя. А теперь уходи.

Он изучает меня.

— Но я люблю тебя.

— Где-то есть кто-то другой для тебя, Иван. И это не я.

Он хмурится.

— Почему здесь столько людей?

Я отпускаю его.

— Мы празднуем мою коронацию. А ты как раз уходил, потому что именно из-за тебя сейчас все валяются на полу.

Он откидывает с лица чёрные волосы.

— Понятия не имею, как я это сделал, но… — Он смотрит на меня. — Мне надо кое-куда. Поздравляю, Аста.

Когда-то от его знакомой ухмылки моё сердце сбивалось с ритма. Теперь я не чувствую ничего. Он даже кланяется, ещё один сюрприз, а потом отходит, но внутри по-прежнему пусто.

Я поворачиваюсь, ища Тора…

Всё внутри обрывается.

Он не просыпается.

Охваченная паникой, я бросаюсь вслед за Иваном и хватаю его за рукав. Он останавливается, а я указываю на Тора.

— Исправь то, что с ним сделал.

— В смысле — исправь?

— Используй магию и разбуди его! — требую я.

— Не могу.

— Почему?

Иван раскрывает ладони.

— У меня больше не осталось сил призвать магию.

Я толкаю его.

— Исчезни с моих глаз. И больше никогда не возвращайся.

Я бегу к Тору и падаю перед ним на колени.

Он бледный, неподвижный, и от одного его вида мне становится невыносимо больно. Горло перехватывает, слёзы вот-вот польются, потому что все вокруг, кроме него, уже выглядят совершенно нормально.

— Я не могу тебя потерять. Нам ещё нужно время. Время для нас.

Я обхватываю его щёку ладонью, мечтая хотя бы увидеть, как он подаётся навстречу моему прикосновению.

Всем существом снова взываю к глубокому источнику своего дара. Сила мерцает, тело слабеет, а я ищу буквы, слова, хоть что-нибудь, блядь, что сможет его спасти.

Меня трясёт, а голос, разлетающийся эхом, дрожит от паники.

В глубине теней, где магия правит,

Иванов морок свой след ещё оставит.

Сними же заклятье, что сердце страшит,

пусть ложный сон наконец отступит.

Того, кем я дорожу, я жажду освободить;

Творцы, вам его у меня не отнять.

Пусть шёпот затихнет, любовь моя выстоит,

и клятва с поцелуем Тора пробудит.

Пусть поцелуй силу сидра сотрёт,

от яблок меня защитит и любовь мне вернёт — моего рыцаря.

Я впиваюсь в его губы, вкладывая в поцелуй всю волю и всё заклинание до последней капли.

Он не может остаться таким. Он мне нужен.

Пусть ненавидит меня. Отвергнет. Пусть, блядь, боится меня и моей проклятой тьмы.

Но он должен проснуться.

Я держу его лицо и будто вдыхаю в него жизнь, пока сама не растворяюсь в поцелуе.

Сильные руки внезапно хватают меня и резко оттаскивают. Тор смотрит на меня с ужасом.

— Что ты делаешь?

— Спасаю тебя!

— Ты с ума сошла? — Он быстро осматривает меня. — Ты в порядке? Тебе не трудно дышать?

— О чём ты вообще?

— Сидр! — Он встряхивает меня. — Я выпил его и понял, что это не вино. — Тор обхватывает моё лицо ладонями и сдавленно произносит: — Малышка, я-я-я не могу…

Дыхание у него сбивается. Ужас захлёстывает его с головой.

— Тор. — У меня всё ломается внутри, и я обнимаю его за шею. — Со мной всё в порядке.

Он касается губ.

— Но у тебя аллергия на яблоки…