Мысли и намерения переплетаются с даром. Ярость стихает, а простые, благородные слова сами складываются в строки. Они эхом разлетаются по комнате, и я осторожно произношу:

Под острым взглядом таится тяжёлая зависть,

сердце искривлено злобой, отравлено враждой.

Все проклятия, что ты швырял в свою дочь,

весь груз, который взваливал на неё, вернётся к тебе.

Вина, которой ты терзал её, станет тяжёлым камнем

и ляжет на пустое сердце — отныне ты не сможешь презирать.

Отныне и навеки ты будешь говорить лишь правду,

всегда уступая дочери, которая продолжит твоё наследие.

Я отзываю магию, и на меня наваливается усталость. Кабинет возвращается в прежний вид, отец расслабляется. Он растерянно смотрит на меня, а тишина всё длится.

Я не двигаюсь.

Смотрю.

Жду.

Первым не выдерживает отец. Он закрывает лицо руками.

— Я-я-я подвёл тебя. Подвёл твою мать. Как я мог до такого дойти? — Он хватается за тунику. — Эта ебучая боль…

Он оседает на пол. Я не успеваю его подхватить и напрягаюсь, когда он хватает меня за запястье.

— Аста. — Он обнимает меня. — Это бремя. Это горе. Что ты со мной сделала?

Я осторожно обнимаю его в ответ.

— Наложила на тебя проклятие и доказала, что умею править жестоко, хитро и милосердно.

Он гладит меня по волосам.

— Да. Да, конечно, доказала. — Мы отстраняемся друг от друга. — Я всегда знал, что ты способна править вместо меня.

Я едва не фыркаю, поражённая тем, как быстро подействовало проклятие: отец уже чувствует причинённую мне боль и наконец искренне поддерживает моё восшествие на престол.

Дверь распахивается.

— Ваше Величество. — В кабинет входит стражник и в ужасе замирает, увидев тело Элиаса.

Отец вскидывает подбородок.

— Что-то случилось, Феликс?

— Он… он…

— Мёртв, — отвечаю я, когда отец помогает мне подняться. — Да.

— Полагаю, все гости уже собрались, — говорит отец.

Феликс переводит взгляд с нас на труп и сглатывает.

— Да.

— Хорошо. — Отец поворачивается ко мне. — У тебя есть всё необходимое?

— Есть.

— Тогда пойдём. — Мы выходим из кабинета. Отец обращается к Феликсу:

— Позаботься здесь обо всём, хорошо?

— Но что он сделал, Ваше Величество? — спрашивает Феликс.

— Его сняли с должности. — Я оглядываюсь на него с убийственной улыбкой. — Но не волнуйся. Теперь его место занимаю я.

Глава 6

ТОСТ

Всю церемонию коронации отец сияет улыбкой. Внушённая проклятием гордость стала новой семейной тайной, но для каждого гостя, которого мы приветствуем, выглядит совершенно искренней.

Я думала, что восшествие на трон и неожиданная поддержка отца принесут радость или хотя бы облегчение.

Но моя улыбка тоже фальшивая. Ненастоящая. И всё из-за другого мужчины рядом со мной.

Тор молчит и держится отстранённо. Даже новость о проклятии отца и смерти Элиаса не вызвала у него никакой реакции.

Я понимаю почему, но его отчуждение царапает душу, и отмахнуться от этого чувства не получается. Оно смешивается с голодным урчанием в животе и тревогой из-за того, что после отцовского тоста мне придётся обратиться ко всем собравшимся.

Нам предлагают еду и напитки. Мы с Тором отказываемся, а отец и его страж Феликс берут и то и другое. Феликс остаётся рядом с отцом, пока в зал входят знакомые лица.

Мимо проходят дворяне; к нам присоединяются короли и королевы всех королевств, кроме Палейны. Отец сбивается во время приветствий, а потом позволяет мне вести разговор.

Я жёстко контролирую каждое движение: держусь любезно и выверяю паузы, чтобы молчание казалось внимательным наблюдением.

Когда разговоры переходят в споры, я пользуюсь моментом, смотрю на Тора и даю ему знак перейти к противоположному краю группы. Когда наши взгляды встречаются, сердце болезненно сжимается от тоски.

Я создаю свою иллюзорную копию, чтобы всем казалось, будто я по-прежнему стою среди монархов, а сама сосредотачиваюсь на тёмном приливе силы и тянусь к паутине лжи, спрятанной в их мыслях. Голоса в голове становятся всё громче, и я молю Творцов, чтобы план сработал.

Слова и фразы расплываются, пока я перебираю их, пытаясь понять, что именно сделал Иван, чтобы выставить меня несправедливой и нечестной правительницей. Буквы сталкиваются, шипят и жгут.

Аста. Шлюха. Мстительная. Сука. Лгунья. Манипуляторша. Жестокая.

Ядовитый, полный ненависти голос Ивана визжит в голове и становится громче вместе с моей яростью. Вся мощь магии стягивается вокруг этой мысли, соблазняя меня перехватить слова, исказить их и заново впечатать в сознание каждого, только вместо моего имени поставить имя Ивана…

Кто-то прочищает горло.

Тор.

Я открываю глаза и вижу его напряжённое лицо.

Божества, как же мне не хватает его улыбки.

Я рискую подмигнуть ему. Озадаченный взгляд Тора придаёт мне сил, и я снова направляю магию.