Тор гудит и отстраняется.

— Так не терпится?

Я недовольно ворчу и пытаюсь снова притянуть его к себе.

— А что, это плохо? — Оттягиваю его голову назад и пользуюсь возможностью поцеловать шею.

Он сглатывает.

— Тебя совсем ничего не тревожит?

— А что должно? — спрашиваю между поцелуями и веду рукой к его штанам.

— Ты хоть раз думала, что всё это значит?

Я смотрю ему прямо в глаза и убираю руку с пояса.

Неделями мы тренируемся и теряемся друг в друге, ни разу не пытаясь заглянуть глубже. Но сейчас, не отводя от него глаз, я вспоминаю, насколько близки мы были всегда.

Наши отношения менялись не раз: сначала, когда Тор вырвал меня из рук Ивана, потом — когда я стала полагаться на него не только как на своего рыцаря, и ещё раз — когда показала ему свой дар.

В одной постели с ним мне было прекрасно и спокойно, а откровения, которыми мы делились в ночной тишине, приносили утешение.

Наши разговоры помогли мне иначе держаться и по-другому смотреть на многое. Я уже не так беспощадно грызу себя из-за жестокости отца и презрения Элиаса. И хотя порочность моей магии взывает к самым тёмным частям души, к боли и ярости, подталкивая сорваться, я не срываюсь.

Ни разу.

Всё благодаря Тору.

Он заботится обо мне. Бережёт меня. Каждую ночь с тех пор, как мы поцеловались под дождём, разжигает во мне страсть и желание.

Им я и дорожу больше всего.

Но разве Тор не чувствует того же? Поэтому он и спрашивает?

Я опускаю ногу.

— А для тебя что всё это значит?

— Не делай так. — Он отступает.

В груди всё сжимается, и слова даются с трудом.

— Как?

— Не скрывай, что тебе нужно, и не бойся говорить о своих чувствах.

Я качаю головой.

— Я не избегаю ответа. Я тоже хочу знать, чего хочешь ты. Что чувствуешь.

Он вздыхает, и на лице мелькает боль.

— Мои чувства не имеют значения. Имеют только твои.

Из-за резкой перемены в его настроении я мгновенно закрываюсь и отшатываюсь.

— Как ты можешь такое говорить?

— Потому что ты будущая королева!

Я замираю. В животе затягивается тугой узел, тревога нарастает, а я не могу решить, нужно ли мне защищаться. Но я хочу, чтобы он говорил свободно. Мне это необходимо.

Тор проводит рукой по волосам и сникает.

— Неважно, что я могу чувствовать. Я поклялся служить тебе. Не наоборот. — Он смотрит мне в глаза, и боль прорывается даже сквозь отрывистый голос. — Чтобы не нарушить клятву, мне нужно знать, что чувствуешь ты. Твоя безопасность и счастье всегда на первом месте. Мне нужно это понимать, чтобы лучше держать себя в руках и не позволять ненужным чувствам мешать моим обязанностям перед тобой.

Его печаль режет меня изнутри. Я была уверена, что происходящее между нами нравится нам обоим.

Я беру его за руку и медленно глажу костяшки большим пальцем.

— Я сейчас не знаю, что сказать… Сегодня коронация, отец, моя магия, речь — мне нужно…

— Я понимаю, какое давление ты испытываешь, моя королева.

— Аста, — поправляю я, и оттого, что не слышу своего имени с его губ, становится больно.

Тор опускает подбородок.

Я обхватываю его лицо ладонями, отчаянно не желая, чтобы он сдался.

— Давай сначала переживём сегодняшний день? Я хочу поговорить с тобой без всех этих ограничений.

— Я помогу тебе пережить сегодняшний день, — обещает он и пытается отойти.

Я возвращаю его к себе.

— Нам обоим, Тор. На этот вопрос ответим мы оба. Хорошо?

Он сглатывает и кивает.

Боль подступает к горлу и грозит вырваться слезами, но я поднимаю подбородок и отвечаю с той мягкостью, которую он помог мне вернуть.

— Скоро придут мои фрейлины, а потом мне нужно к отцу. А ты пока иди готовься.

Он морщится, голос становится резким.

— Тебе не стоит идти одной.

Я знаю, как Тор ненавидит то, что происходит между мной и отцом. Но глажу его по щеке.

— Стоит. Мне нужно показать ему, что я способна. Со мной всё будет хорошо. Поверь мне.

— Ты не можешь просить меня об этом.

— Я не прошу, Тор. Я приказываю.

Он каменеет от моего приказа, опускает голову, а во взгляде вспыхивает боль.

— Да, моя королева.

Тор резко отстраняется. Я смотрю, как он уходит, и меня пронзает боль.

Я шмыгаю носом и привожу покои в порядок, прежде чем приходят слуги и помогают мне одеться. Но стоит выйти из спальни, как чувства едва не сбивают меня с ног. Каждый коридор напоминает, как далеко я сама оттолкнула Тора. Стоит вспомнить боль и разочарование в его зелёных глазах, как магия откликается на внутреннюю бурю и рвётся наружу.

Я опираюсь на свой дар, беру себя в руки и сосредотачиваюсь на том, чтобы показать отцу свои успехи.

Стражники кланяются, когда я подхожу к кабинету отца. Я высоко держу подбородок и вхожу. За спиной с металлическим лязгом захлопывается дверь.