— Мы когда-то вместе учились, Пэн и я. Мы были друзьями. Он, моя младшая сестра Анджела и я — мы бывало слонялись вместе. Играли в лесу в сирот и в завоевателей лугов. Мы были, как ты сказала, дикими и полными высокомерия, даже когда повзрослели. А потом она пала жертвой чар Пэна, но он лишь использовал её и оставил с разбитым сердцем. Она так и не оправилась, сделалась болезненной и умерла с водой в лёгких. В своём горе я вступил в команду Чёрной Бороды. Поднимался по званиям, пока не стал его боцманом и не выучил всё, чему можно было научиться у самого грозного пирата океана.

И сам он вырос в довольно грозного пирата, если слухи не лгали. Рен это уважала. Что-то внутри неё согрелось от этой мысли — вместе со стыдом за то, что она обвинила его в смерти сестры. Она, как никто, должна была знать, какое это ужасное бремя — жить с такой виной.

— А компас? Откуда ты знал, что Пэн его ищет?

Маленький озорной блеск вернулся в его глаз.

— У меня есть свои способы и свои источники.

Рен посмотрела на него недоверчиво.

— В смысле, ты переспал с кем-то ради этого?

Киллиан изобразил невинность.

— Тот его провидец — загадка, мне просто было любопытно, каково это. Быть с одним и одновременно спать с двумя.

Рен закатила глаза.

— Но ты всё равно загадка побольше… что в тебе такого, что сам Посейдон злобствует настолько, чтобы натравить на тебя одного из своих теневых зверей?

Значит, он узнал акулу. И её создателя.

— Это… не Посейдон потопил флот Одиссея все те годы назад, — тихо призналась она. — Это была я.

— Как ты могла? Тебе ведь было…

— Семь. — Ей было семь.

Причиной, по которой её имя шептали над волнами, были не какие-то особые подвиги, совершённые ею во взрослой жизни, а один простой поступок, сделанный из чистой ярости, когда она увидела, как возлюбленный её матери уплывает, оставляя её в худшем состоянии, чем прежде, после того как она уже посвятила семь лет своей жизни любви к нему. Он сразил сына Посейдона, Циклопа, и его чествовали как какого-то добродетельного героя, а Рен в гневе заставила море разорвать его плот. Человеческий мир просто решил, что это был морской бог, и Рен в страхе позволила им так думать. Но сам Посейдон знал правду и никогда не простил ей того, что она выставила его злодеем.

Киллиан уставился на неё с чем-то вроде изумления. Он казался… впечатлённым, если она не ошибалась, но она не могла представить почему.

— Напомни мне никогда тебя не предавать, — сказал Киллиан, тихо присвистнув.

— Урок, который стоило бы преподать Пэну, — пробормотала Рен.

Киллиан посмотрел на неё с чем-то острым в глазу.

— Мы всё ещё могли бы, знаешь.

Рен сузила глаза.

— Как?

— Мы можем украсть компас обратно.

Рен вздохнула и откинулась на сиденье.

— Конечно. После всего он просто позволит нам войти в свой дворец и забрать его.

— Кто говорил о том, чтобы войти? Я думал скорее о том, чтобы полетать.

Порывшись в кармане, Киллиан выудил крошечный мешочек и покачал его на кончиках пальцев. Глаза его буквально плясали, когда Рен вскочила на ноги.

— Что это? — выдохнула Рен. — Это… — Она потянулась к нему, но пальцы сомкнулись на пустом воздухе: Киллиан отдёрнул мешочек из её досягаемости. Она попыталась снова, потеряла равновесие и в результате повалилась ему на колени.

— Отдай! — полувзвизгнула, полурассмеялась она, прежде чем наконец ощутила мягкую ткань, схватив шелковистый мешочек, а его руки сместились вокруг её бёдер, удерживая её. Хорошо, что вся команда уже убралась в палатки и не могла этого видеть.

Открыв мешочек, сверкающее содержимое подтвердило то, что она уже подозревала.

— Волшебная пыль… — Рен подняла взгляд на торжествующее выражение Киллиана. — Как ты её достал? Впрочем, неважно. Ты переспал с фэйри, да? — Она покачала головой, опуская пальцы в порошкообразное вещество, растирая его между большим и указательным пальцами. Оно было тонким и пористым, как растёртые лепестки цветов. Та же пыль и минералы, которыми феи писали картины, способные перенести тебя из одного места в другое.

— Вообще-то нет. Лишь немного целовался с ним — но это не суть. Я подумал, мы могли бы использовать её, чтобы попасть во дворец. Выкрасть компас прямо из-под носа Пэна и уплыть по семи морям. Мы могли бы оставить его бездетным и одиноким, без семьи. Так же, как он оставил нас.

Рен замерла и посмотрела на него, его красивые черты, освещённые огнём костра. Его губы, мягкие и манящие.

— Мы?

— Глаза сюда, маленькая сирена, — пробормотал Киллиан. — Или я решу, что твоя голова наполняется непристойными мыслями. — Она покраснела, но он не стал дальше её дразнить. — И да, мы. Ты не думала, что я лишу тебя твоей расплаты, правда? В конце концов, это первый раз, когда я встретил кого-то столь же злобного и восхитительно мстительного, как я сам. Я сделаю всё возможное, чтобы этим насладиться.

С каждым словом она всё острее осознавала его руки на своём теле. Себя — у него на коленях, лицом к нему, и внушительный размер его ладоней, и то, как каждый дюйм его пальцев ощущался, прижимаясь к её коже сквозь ткань рубашки. Рубашка начинала её раздражать. Их одежда вообще. Особенно когда жар собирался между её ног, заполняя пространство, где его крепкие бёдра поддерживали её.

— А если он придёт за нами?