Народу становилось всё больше. Диджей что‑то кричал, толпа вторила ему, и относительно размеренный клубняк сменился ритмичной популярной песней. Народ со столиков вывалил на танцпол. Люди кричали, веселились, бесновались. Из сопел под сценой начал вались дым, включился стробоскоп. Мне казалось, что басы били где‑то за грудиной.

Настроение было замечательное! В теле появилась какая‑то лёгкость. Антон что‑то сказал мне, практически прокричал, но я всё равно не услышала, и потом он просто потянул меня за руку на танцпол. Невольно я оглянулась на Шевцова, но тот вовсю ворковал с какой‑то невысокой брюнеткой, криво улыбался ей, проходясь взглядом по изгибам, едва прикрытым чёрной тканью.

Я довольно взрослая, чтобы самой за себя решать. Поэтому спрыгнула с высокого барного стула и пошла с Антоном.

Музыка заряжала какой‑то древней дикой энергией, будто сняла предохранители, и я вскинула рук и начала ритмично покачивать бёдрами. Почувствовала на талии руки Антона.

Он стоял сзади меня. Как‑то это слишком, но ведь мне хорошо. Тогда почему нет? Ритм музыки немного изменился, я тоже изменила движения. Я любила танцевать. Особенно сейчас. Мне нравилось быть здесь. И даже то, что руки парня настойчиво ползли ниже, ложились мне на бёдра, сейчас не сильно беспокоило.

Я отбросила волосы на одно плечо и почувствовала горячее дыхание прямо на шее. Волнительно, но как‑то… смазанно, что ли. Будто не со мной, будто я просто наблюдала со стороны.

Я попыталась вывернуться из недвусмысленных объятий Антона, развернулась к нему лицом, продолжая танцевать. Его руки снова оказались на мне, скользнули по платью от бёдер выше. Когда он задел место, куда сегодня пролился горячий чай, я вдруг пришла в себя. Господи, о чём я думала, когда поехала в клуб? Незнакомый город, почти ночь, а я с Шевцовым, который ненавидит меня, и почти незнакомым парнем. К тому же сейчас пьяным.

Мой взгляд непроизвольно метнулся к барной стойке, и я почувствовала, как по горлу поползла паника, потому что Алексея нигде не было. Не мог же он меня бросить? Или мог?

Стало страшно. Я наклонилась к Антону, чтобы спросить, но он, видимо, расценил это по‑своему и прижался к моим губам своим влажным горячим ртом. Отвращение затопило, и я дёрнулась в сторону, стала пробираться между танцующими к выходу. Телефон у меня с собой, так что я просто наберу маме, попрошу приехать за мной.

— Принцесса, ты куда собралась?

Я едва не подпрыгнула, когда Антон нагнал меня в вестибюле клуба и схватил за предплечье.

— Где Алексей? — спросила, а сама лихорадочно думала, как бы отделаться от Ермолаенко. — Ты его не видел?

— Нет, но, может, пойдём поищем? Я, кажется, знаю, где он может быть.

Я кивнула, а у самой сердце было не на месте. Мысли от громкой музыки клубились, налезают друг на друга, перемежаемые звоном в голове.

Страшно было идти с Антоном, и страшно остаться сейчас одной. Шевцов ушёл, уехал, наверное, с той девушкой. Что ж, он предупреждал, чтобы дома оставалась, но я не послушала. Но вдруг Антон прав и Алексей где‑то здесь?

Я пошла за парнем, а сама старалась незаметно набрать в телефоне номер сводного брата, но после пары гудков он сбрасывал. Мы свернули в коридор за женской уборной. Длинный и пустынный. Сюда даже музыка долетала как через толщу воды.

— Куда мы идём?

— Там есть что‑то вроде ресторанчика. Есть вход с улицы, а есть отсюда. В клубе же нормально не поешь. Думаю, Лёха там.

— Слушай, Антон. — Я остановилась, высвобождая руку из ладони парня. — Может, просто вызовешь мне такси? А Лёша потом сам приедет, когда решит.

Ермолаенко на секунду замер, внимательно рассматривая моё лицо. В глазах блеск, на губах слабая улыбка.

— Принцесса, зачем он тебе? — Упёрся в стену одной рукой прямо возле моей головы.

— Кто? — Я сглотнула, тревога начала уступать место панике.

— Лекс.

— Он мой брат.

— Да ладно. — Усмешка стала злой. — Какой, на хрен, он тебе брат. Не больше, чем я. Его не интересуют хорошие девочки, малышка. Он тебя сломает. Пережуёт и выплюнет.

— Зачем ты мне это говоришь? — прошептала я, пытаясь потянуть время, только что это могло дать? Дрожь в голосе выдавала мой страх.

— В нём столько тьмы, что ты себе даже представить не можешь. А со мной ты могла бы попробовать, по‑настоящему попробовать.

Я не успела ничего возразить, как Антон впился своим ртом в мой. Его пальцы вцепились мне в плечи, сдавили больно, сжали.

— Пусти. — Я попыталась оттолкнуть парня, но он был сильнее, выше меня. — Прекрати, пожалуйста!

Но Ермолаенко, кажется, было плевать. Он был пьян и зол. Я понимала, что с самого начала вечера это была игра, в которой основным призом была не я, а желание как можно сильнее насолить Шевцову. Старая вражда, тихая зависть. Только вот парень не учёл, что Шевцову плевать на меня, он ненавидит свою навязанную ненастоящую сестру.

— Антон!