— Ты чертова искусительница, — стону я, вдавливая ладонь в ее укус, пока втыкаю иглу в ее шею. Из ее янтарного глаза вытекает слеза, заставляя меня нахмурить брови. — Не плачь, все в порядке. Не волнуйся, ангелочек, — воркую я, проталкивая лекарство в ее шею. — Это чистая игла, я бы никогда не сделал ничего подобного, чтобы причинить тебе боль. А теперь спи, красавица, я скоро тебя проверю. — Она перестает биться, ее голова затихает, а глаза начинают закатываться. — Вот моя хорошая девочка, — шепчу я, целуя ее макушку. Ее тело замирает и начинает опускаться - я быстро берусь за ее верхнюю половину, чтобы она не ударилась своим прекрасным лицом. — Это моя малышка, спи и приятных снов. Скоро увидимся.

Еще раз поцеловав ее в лоб, я закрываю иглу, бросаю ее в сумку и беру веревку, чтобы связать ее нежные запястья, а затем закрываю багажник.

Сев на водительское сиденье, я закрыл дверь и пристегнул ремень, глядя на свою руку, держащую руль, а татуировка в виде четок сестры Агаты, обернутых вокруг моего запястья, смотрела на меня. Почти дразня меня. Она всегда говорила мне, что это случится, что демон внутри меня станет слишком голодным, и я буду поглощен. И тогда меня уже не спасти.

Надо сказать, что наличие в моем багажнике живого, дышащего ангела, который видел мое лицо, — это нечто большее, чем я планировал. Несколько раз щелкнув зажигалкой, я рассеянно достаю сигарету из пачки в подстаканнике и усмехаюсь про себя, прикуривая и делая глубокую затяжку.

— Что делать, сестра? — Я выдыхаю дым, откинув голову назад.

Ты можешь отпустить ее и жить дальше.

— А так можно? — Я огрызаюсь, закатывая глаза. — Если ты не собираешься мне помочь, то можешь отвалить. — Я хихикаю про себя, делая еще одну удовлетворительную затяжку из своей палочки.

Интересно, подумает ли кто-нибудь, что я сошел с ума? Сижу здесь и притворяюсь, что разговариваю с этой психованной сукой.

Девушка в твоем багажнике — вот что даст тебе звание сумасшедшего.

— Эх, бывало и хуже. — Я смотрю, как дождь бьет по лобовому стеклу, принимая решение. Честно говоря, другого выхода не было, придется отвезти ее домой.

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

ЭВЕРЛИ

Заходя в местную кофейню, я не могу не поблагодарить себя за то, что вчера вечером надела свои большие солнцезащитные очки в качестве повязки на голову, чтобы сегодня прикрыть ими глаза. Я просто не в настроении для пристальных взглядов. Обычно из-за моих глаз мне часто приходится опускать голову из-за моей крайней гетерохромии - то есть, мои глаза не совпадают по цвету, и если это не было достаточно уникальным, один из моих глаз желтый, не светло-карий или медовый, а янтарно-желтый. Это редкость, и я, как человек, который не любит выделяться, ненавижу это. Обычно я ношу цветные контактные линзы, делающие оба глаза карими, но поскольку вчера вечером я не успела собрать свои вещи, прежде чем Девон, мой бывший парень, решил, что я ему надоела, и сменил замки в нашей... своей квартире, мне приходится полагаться на свои солнцезащитные очки, чтобы скрыть их, а также темные мешки под глазами, которые, я уверена, у меня есть.

— Привет, Пип! — Милая пожилая бариста Люси вежливо улыбается мне. Я буду очень скучать по ней, но после того, как Девон выгнал меня, у меня не осталось ничего, что могло бы удержать меня здесь. Я переехала в этот город, чтобы быть с ним, так как у меня нет своей семьи, и, как бы мне ни было стыдно говорить об этом, я полагалась на него в финансовом плане. Не то чтобы я не хотела работать, я несколько раз просила Девона дать мне работу, но он не дал, заявив, что не хочет, чтобы на меня смотрели другие мужчины. Он говорил, что я - ходячий секс, что мое тело заставляет мужчин идти наперекор здравому смыслу и что это неправильно с моей стороны ставить их в такое положение. Он знал, ведь Девон был одним из первых, кто пошел против своего здравого смысла и причинил мне боль.

Но из-за того, что я позволяла ему контролировать финансы в течение последних трех лет, у меня не хватает средств, чтобы купить эту чашку кофе, не говоря уже о том, чтобы содержать себя. Девон всегда говорил, чтобы я позволяла ему беспокоиться обо всем, что я не в состоянии справиться со счетами или деньгами. Может, он и прав, ведь я выросла ни с чем, и вот я здесь, на последних двадцати долларах, и что я делаю? Покупаю кофе по завышенной цене, без телефона, без машины, без друзей - ничего. Я провела ночь в отеле, в котором не могу позволить себе остаться сегодня, а денег у меня хватит на этот кофе и, может быть, на обед. Я понятия не имею, что мне делать. К кому обратиться, когда у тебя нет никого и ничего нет? Может, пойти в приют для бездомных? Где они есть? И возьмут ли они меня вообще?

— Эй, мисс Люси, можно мне, пожалуйста, мой обычный. — Я протягиваю ей свою последнюю двадцатку и хочу заплакать, когда получаю сдачу.