— Я же сказал тебе, Эверли, ты принадлежишь мне, навсегда. Я не смогу жить без тебя. Я дал тебе выход прошлой ночью, и ты выбрала это.

— Да? И что? Ронан, ты хотел умереть прошлой ночью!

— И что? — Его голос слегка дрожит, когда он убирает руку от моего лица. Я вижу, как его брови нахмурились в замешательстве, а глаза выглядят почти потерянными. — Ты сказала мне эти слова, чтобы я не умер?

Я открываю рот, чтобы солгать, сказать ему, что я не имела этого в виду. Но... это так. Я уговаривала его, потому что мысль о том, что он умрет и оставит меня разгребать последствия... это было слишком.

Я молчу слишком долго, и он видит правду, написанную на моем лице.

— Верно, — шепчет он, отводя взгляд. — Невозможно любить монстра.

— Ронан! Это нечестно! Ты забрал меня! Ничего в этом, в нас нет нормального, я не могу влюбиться в тебя! Я до сих пор не уверена, что верю в то, что ты не убьешь меня! То, что мы делаем, да, это приятно, но долговечно? Правда? Значит, я уеду в Канаду, и мы начнем там убивать? И когда это прекратится? Мы с тобой окажемся в тюрьме или убьем друг друга. Как я смогу спать рядом с тобой по ночам и не бояться, что твоя зависимость возьмет верх и ты покончишь со мной?

— Я не убиваю там, — шипит он, как будто я его оскорбила. — Я убивал раз в год, до этого момента. Для меня это тоже в новинку, ясно? Я не ожидал этого и не уверен, к чему это нас приведет, но что мне делать? Мы с тобой не можем быть порознь. И из нас двоих ты единственная, кто подумывал убить меня во сне.

Я вздрогнула от его правдивых слов.

— Ронан, как бы я ни наслаждалась этим, становится совершенно ясно, что мне нужно уходить. Ты и я... Я думаю, что мы зависим от этого, и ничего хорошего из этого не выйдет. — Говорю я, встаю и иду к двери.

— Мне жаль. — Он мрачно усмехается. — Разве я создал у тебя впечатление, что ты можешь уйти без меня? — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него в ответ, но обида и предательство в его глазах ломают меня. Он пытается скрыть это, но я вижу панику, ту же самую панику, которую я видела, когда он думал, что я собираюсь прыгнуть в машину того парня. Я тянусь к нему, прижимаюсь к его щеке, и он вздрагивает, как будто я могу ударить его.

— Ро...

— Нет, — прохрипел он, отдергивая лицо. — Если ты уходишь от меня, если ты собираешься жить дальше и забыть обо мне... о нас, то позволь этому имени умереть.

— Это токсично, — я пытаюсь заставить его посмотреть на меня, но он отказывается, его глаза прожигают дыры в ковре. — Ты знаешь, что происходит между нами - это неправильно, это больная и извращенная зависимость. Я знаю это, потому что даже сейчас, когда я говорю это, мое тело хочет остаться здесь и выяснить, насколько более извращенными мы можем стать. Это небезопасно для каждого из нас. Мы станем тем, что погубит одного из нас.

— Ты права, — шепчет он, и его глаза наконец-то встречаются с моими. Он выглядит таким потерянным. — Но я не против, чтобы ты стала моей погибелью, моим концом. Твое тело хочет остаться со мной, но моя гребаная душа не может представить, что ее оторвут от твоей. Это не просто трах, Эверли, я отрежу свой член и отдам его тебе, если ты об этом попросишь. Ты - мой кислород, если ты уйдешь, я умру.

— Мы знакомы меньше недели, — выдавливаю я из себя, сердце болит за запаниковавшего мужчину передо мной. Он выглядит таким испуганным и одиноким.

— Может быть, в этой жизни. — Он опускается передо мной на колени. — Эверли, мы с тобой уже проходили все это, я знаю, что ты это знаешь, потому что ты тоже это чувствуешь. Ты слышала, как я умолял тебя. Ты чувствуешь меня. Мы...

— Если ты хочешь, чтобы я пошла с тобой, — твердо говорю я, хотя мое тело дрожит, я не могу его слушать. Не могу, потому что все, что он говорит, уже у меня в голове. Мы связаны, мы родственные души или две половинки одной извращенной, развращенной души. Он нужен мне, как следующий вдох. Но никто не должен испытывать подобное пробуждение через неделю - будь то родственные души или нет. Вдохнув, я закалила свой взгляд, глядя в его умоляющие глаза. — Если ты хочешь, чтобы я ушла, тебе придется забрать меня в мешке для трупов. Я не поеду живой.

— Почему? — Его голос срывается, когда по лицу катится слеза. — Зачем ты это делаешь? Я защищу тебя. Я дам тебе все, что ты захочешь! Деньги? Драгоценности? Дом? Машину? Мое гребаное сердце на блюдечке? Что угодно, только назови, и оно твое! — Он в бешенстве тянется ко мне, но я отступаю.

— Свобода, — шепчу я. — Свобода сделать свой собственный выбор. — Его губы на мгновение дрожат, когда он смотрит на меня.

— Ангел, ты делаешь неправильный выбор.

— Это мой неправильный выбор. — Я возражаю, когда он качает головой, вставая.

— Почему ты не видишь, что я пытаюсь защитить тебя? — Он делает шаг ко мне, и я отступаю назад, пока не оказываюсь у двери.

— Я знаю, что ты так думаешь, — мягко говорю я. — Но единственное, от чего мне сейчас нужна защита, — это ты.