Одержимость — это обоюдоострый меч, который режет мой рассудок и ведет меня по пути саморазрушения. Чем больше я зацикливаюсь на своих желаниях, на ней, тем глубже это лезвие вонзается в мою душу, оставляя за собой след разрушения и отчаяния. Одержимость Эверли поглощает меня полностью и будет поглощать вечно. Я отдам ей все, что угодно, сделаю для нее все. Кроме как отпустить ее. Я отказываюсь дать ей это. Если она уйдет, тогда... что я? Кто я? Я не могу прожить еще один день, час, минуту, секунду, пока ее нет рядом со мной. Так не может быть, и я не знаю, как мне заставить ее понять, что она нужна мне, нужна больше, чем что бы то ни было. Мое сердце бьется только для нее. Она может думать, что хочет, может бояться своей взаимной одержимости мной, это нормально, я допускаю это. Но она будет делать это, находясь рядом со мной.

Я выдыхаю сигарету, глядя на маячок. Мне не требуется много времени, чтобы выяснить, в чьем грузовике она находится, как только я слышу, как водитель звонит по рации. Простой нелегальный поиск по знакомым, и я нашел его CDL, номерной знак на его грузовике и, что интересно, его следующая запланированная остановка - грузовая стоянка, принадлежащая кому-то с его фамилией. Зачем ему назначать такую остановку?

— Куда мы едем? — Голос Эверли — это удар в грудь. Она испугана, и голос у нее водянистый. Неужели... Неужели он...

— Нет, — кричу я, качая головой туда-сюда. — Нет, нет, нет, нет.

Я не могу, не могу так думать. Если я это сделаю, то убью всех и сожгу все города, пока не доберусь до нее.

— Заткни свою шлюшью задницу, — ворчит он, и я делаю выравнивающий вдох, перевожу машину в режим "драйв" и вылетаю на шоссе. Они в десяти милях впереди меня, и мне нужно сохранять спокойствие, приближаясь к грузовику. Я не могу торопиться, у него может быть пистолет на Эверли, и я не успею добраться до нее до того, как он ее пристрелит.

— Пошел ты, — выплевывает Эверли в ответ, когда ее пронзает гневный всхлип. Это одновременно уничтожает меня и заставляет гордиться тем, что она все еще борется. — Клянусь Богом, если ты не выпустишь меня, я убью тебя.

Водитель - Баки Рейнольдс - выкрикивает:

— Я получу личное удовольствие от того, что, как только довезу тебя до остановки, всю оставшуюся жизнь ты будешь знать, что я трахал твою маленькую задницу, пока тебя не стошнило от боли.

Я почти теряю слух и зрение от ярости, нарастающей внутри меня, когда я нажимаю на педаль газа.

— Черт! — кричу я, ударяя по рулю, чтобы заставить машину ехать быстрее. Я разорву его на части, медленно, чтобы он все почувствовал. Я заставлю его съесть собственные кишки и подавиться своим членом.

— Да, — слышу я ее плевок и предполагаю, что он попадает ему на лицо. Ангел, мне нравится твое бесстрашие, но не тогда, когда меня нет рядом, чтобы остановить его. — Что ж, я буду получать личное удовольствие от осознания того, что, что бы со мной ни случилось, мой большой, злой, страшный парень не остановится ни перед чем, чтобы найти тебя, и он вырвет твое сердце и заставит тебя его съесть.

Ее... парень? Я потираю грудь, когда странное ощущение охватывает мое сердце и сжимает его.

— Да? — Он хмыкает, и я слышу, как он ставит свой грузовик на стоянку. — И где сейчас твой большой страшный парень, а?

Я в пяти минутах езды, и когда я доберусь туда, это будет чертова кровавая баня.

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

ЭВЕРЛИ

— Отвали от меня! — кричу я, когда Баки, грязный засранец-дальнобойщик, тащит меня за волосы по задворкам этой захудалой автостоянки. Не думаю, что мне суждено выбраться отсюда живой. Баки швыряет меня в подсобку, пихает сапогом в спину, заставляя упасть на открытый ящик с инструментами. Я шиплю от боли, когда угол режет мне ладонь.

— Кыш! — громко зовет он, снова хватая меня за волосы и поднимая на ноги. — Не знаю, как ты, милая, но я с нетерпением ждал, когда смогу надрать эту задницу, с тех пор как увидел, как ты скачешь на ней по шоссе.

— Отвали. Убирайся! — гаркнула я, пытаясь оттолкнуть его локтем. Он блокирует меня, расстегивая джинсы.

— О, я как раз собираюсь. — Я задыхаюсь от его голоса, когда он валит меня на пол. Телефон Ронана падает из моего кармана, и я замечаю, что, в отличие от прежних, экран не заблокирован. А сверху горит зеленый огонек. Неужели... Неужели Ронан следит за мной? Он подслушивает?

— Ронан, — шепчу я, слыша, как Баки снимает ремень. — Мне жаль. Просто знай, это не твоя вина. Я не виню тебя, и ты не монстр.

— Ты там молишься, милая? — усмехается Баки, опускаясь на колени. — Потому что на этот раз Бог тебя не спасет. — Он наклоняется ко мне, и я понимаю, что сейчас или никогда.

— Я знаю, — шепчу я, перекатываясь на спину. — Я спасаю себя, — схватив зубило, которое я взяла из ящика с инструментами, я вгоняю его ему в шею. Он начинает захлебываться кровью. Все силы уходят на то, чтобы крепко сжать рукоятку зубрила, и я провожу им по его горлу, рассекая его и купая себя в его крови.