Что это было? Она могла уйти, и я бы ни за что не смог ее остановить. Правда, в конце концов я бы нашел их обоих и, забрав то, что принадлежит мне, размозжил бы этому ублюдку череп своими сапогами. Но она этого не знала. Она решила остаться; она солгала, не задумываясь. Она говорит, что чувствовала, как я умоляю ее не уходить. Я хочу сказать, что это нелепость, что она почувствовала какую-то потустороннюю связь, заставившую ее ощутить мои мысли и чувства после того, как она знала меня всего несколько дней. Или это было бы нелепо, если бы не было именно так.

Я умолял ее. Я ни о чем не умоляю. Я давно усвоил, что мольбы не помогают и лишь показывают твою слабость. Но для нее, думаю, нет ничего, чего бы я не сделал ради нее. Я стоял на обочине дороги и смотрел в лес, безмолвно умоляя, чтобы она больше не убегала. Я не хотел ее терять, не хотел, чтобы она села в его машину и оставила меня одного. Забавно, я всегда предпочитал быть один, но мысль о том, что ее сердце не будет биться рядом с моим собственным... Этого достаточно, чтобы свести меня с ума.

Так я и сделал, - мысленно взмолился я: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Эверли... не делай этого, не оставляй меня одного. Не заставляй меня снова бегать за тобой. Я бы это сделал в мгновение ока, не сомневайтесь. Но, честно говоря, я чертовски устал. Я до сих пор не могу прийти в себя после того, как избил этого человека до полусмерти. Мое тело болит и болит гораздо сильнее, чем раньше.

В голове мелькают воспоминания о том, как этот ублюдок нагибал Эверли. Я чуть не опоздал, еще мгновение, и он бы...

Я шиплю, когда горячая вишенка ударяется о мою ладонь. Посмотрев вниз, я вижу, что сломал сигарету пополам. Вздохнув, я рассеянно щелкаю зажигалкой, наслаждаясь звуком, который она издает, пока я пытаюсь подавить ярость внутри себя. Мне говорили, что я холодный, что мне не хватает эмоций, сочувствия, чего угодно. Это неправда. На самом деле я чувствую очень глубоко, глубже, чем большинство, если честно. Но я чувствую это только в отношении определенных вещей. Например, животные - я их люблю. Я забочусь о них и убиваю, чтобы защитить их. А люди? Не очень. Я считаю их эгоистичными, шумными и предсказуемыми. Люди нужны мне для двух вещей - траха и охоты. Или мне так казалось.

Стук в дверь привлекает мое внимание, и я иду открывать как раз в тот момент, когда служащий отеля роняет сумку на пол. Подхватив ее, я запираю дверь и поворачиваюсь, едва не столкнувшись с Эверли. Боже мой, меня поражает, как часто этой девушке удается перевести дух.

— Кто это был? — спрашивает она, сжимая зеленый халат вокруг своего голого тела.

— Я принес тебе одежду, — говорю я густым голосом. Я протягиваю пакет и вижу благодарность на ее лице. У меня от этого зуд. Теперь, когда мы не в опасности и она не кричит, спасая свою жизнь в багажнике моей машины, я чувствую, что она увидит меня, настоящего. Не серийного убийцу Белиала. А Ронана Киплинга, неуклюжего парня, который никогда не вписывается в общество, парня, который путается в словах, потому что его мозг работает в миллион раз быстрее, чем рот. Идиот, который смотрит на нее, не в силах придумать следующий шаг, и это доводит его почти до панического приступа.

— Спасибо. — Она улыбается, беря сумку. — Правда, я ценю это, я не была уверена, что собираюсь...

— Заткнись, — говорю я, прижимая ее к стене. Ее глаза расширяются, когда моя рука обхватывает ее нежное горло.

— Ро...

— Заткнись. Заткнись. — прорычал я, пытаясь думать. Это слишком по-домашнему. Я не могу делать что-то настолько обычное. Даже с таким прекрасным человеком, как она, это не может быть так. Я скольжу рукой по ее обнаженной груди и проникаю под халат.

— Пожалуйста, — хнычет она, когда я провожу пальцами по ее соску. — Пожалуйста, остановись. — Она задыхается, пока моя рука продолжает разминать ее грудь, а моя левая рука скользит ниже, нащупывая путь к ее киске. Просунув палец между ее губами, я чувствую влажность и поднимаю бровь.

— Твой рот говорит "стоп", но твое тело вибрирует от желания, чтобы к нему прикоснулись. Так что же выбрать, Ангел? — Я развязываю пояс на ее халате, открывая ее сиськи, и, блядь, Боже мой. Я падаю на колени, чувствуя себя недостойным смотреть на это существо, стоящее передо мной. Переведя взгляд с ее сисек на изящные изгибы тела, я останавливаюсь и хмуро смотрю на тонкие шрамы вдоль ее бедер, они переходят и на бедра. Протянув руку, я позволяю своим пальцам коснуться чуть более толстого белого шрама.

— С-стоп. — На этот раз ее голос звучит более решительно, и когда я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, то вижу стыд и гнев на ее лице. — Просто остановись, хорошо?

Она собирается отстраниться, закрываясь халатом, но я хватаю ее за руку. Она вырывает ее обратно, когда я встаю и хватаю ее за шею.

— Отпусти меня! — Она кричит, и я сжимаю ее в объятиях, повалив на кровать, а потом лезу в сумку, достаю заказанное нижнее белье и засовываю его ей в рот, чтобы она замолчала.