— Меня зовут, ты спрашивал меня в кафе, меня зовут Эверли.

— Эверли, — ее имя слетает с моего языка, как будто ему там самое место, идеально подходящее для женщины, сидящей передо мной. Оно мягкое и мелодичное, как песня, которую я напеваю уже много лет. Слоги сливаются в единое целое, оно вне времени, чувственное и совершенное - все, чем она является. — Эверли, — повторяю я, наслаждаясь тем, как звучит ее имя. — Такое красивое имя, а ты ходишь под именем Пип.

Она издаёт удивлённый смешок, и это чувство пробуждает во мне почти ужас.

— Нет, я... Пип — это сокращение от Пипсквик. Так меня называл мой бывший парень.

Парень? У нее был парень? Парень, который водил ее в этот магазин, покупал ей кофе и делал это достаточно регулярно, чтобы персонал знал ее по этому отвратительному прозвищу. Парень, который прикасался к этим губам, смотрел в эти глаза и пробовал на вкус эту сладкую киску. Сказать, что я не в восторге от такого поворота событий, будет преуменьшением. Мысль о том, что другой мужчина претендует на то, что принадлежит мне, что было создано на этой земле для меня, - этого достаточно, чтобы я сорвалась.

— Бойфренд? — Я надулся, вставая, и желание ударить что-нибудь стало непреодолимым. — Какое романтичное прозвище, — усмехаюсь я, заглядывая в ее рубашку и доставая зажигалку.

— Бывший, — поправляет она, пока я прикуриваю сигарету. — Мы расстались.

— Когда? — спрашиваю я, прежде чем сделать длинную затяжку. Я замечаю, как краснеют ее щеки, когда она отводит взгляд.

—Я не знаю, как долго мы были... в машине, но это было в ночь перед кафе.

Сигарета выпадает у меня изо рта от ее слов.

— Три дня назад?

Я в полном шоке от этого. Мой ангел, мое прекрасное создание действительно было поставлено на моем пути не просто так. Это судьба, рок, божественное вмешательство. Как еще можно это объяснить?

— Прошло несколько часов с момента твоего последнего траха, а ты уже мокрая для другого мужчины? — Я ухмыляюсь, наступая на свою упавшую сигарету. — Ты, наверное, все еще держишь его внутри себя и все еще умоляешь меня?

— Я никогда не умоляла! — надулась она, полная негодования. — И мы с ним не встречались... ну, это не твое дело, но это было давно.

Ложь. Ни один мужчина не посмел бы претендовать на нее и не зарывать в нее свой член каждую гребаную ночь.

— Моя красавица, почему? Зачем ты мне врешь? Все в порядке, это было до нас, я не могу винить тебя за это. Но врать о последнем времени...

— Я не лгу, он предпочитал других девушек. И нас не было.

Я опустил взгляд на ее все еще обнаженную киску, которая поет мое имя. До сих пор я вел себя как джентльмен, не сводя глаз с ее обнаженной плоти, но сейчас, сейчас она мне нужна. Зная, что всего за несколько часов до того, как она перешла мне дорогу, она рассталась с другим мужчиной, меня переполняет желание взять ее, поглотить ее.

— Ронан, — задыхается она, когда я наклоняюсь над ней, а она откидывается на большой камень, на котором сидит. — Ты не должен этого делать.

Ее слова вырываются с придыханием, а полуприкрытые глаза, смотрят на мой рот.

— А разве нет? — пробормотал я, пока мои руки пробирались вверх по ее шелковистым бедрам. — Думаю, я выиграл наше пари, а значит, могу забрать свой приз.

— Но он...— Она указывает жестом на дергающегося, бормочущего мужчину, который смотрит на нас единственным глазом, все еще находящимся в глазнице.

— Ты права, — говорю я, вставая и рывком поднимая ее. — Он не захочет это пропустить.

Я прислоняю ее к камню и грубо глажу по заднице.

— Ронан! — Она задыхается и пытается отстраниться. — Мы не можем! Он умирает и смотрит на меня!

— И все же, — шепчу я, когда моя рука шлепает по ее полным, блестящим губам киски, заставляя ее вскрикнуть. — Твоя жадная киска капает при одной мысли об этом. — Я ввожу два пальца внутрь и почти падаю на колени в знак поклонения. Эта женщина будет владеть мной, как только я окажусь внутри нее, я знаю это. А ведь я собирался убить ее. — Скажи, что ты хочешь, чтобы он смотрел, как настоящий мужчина трахает тебя, — прорычал я, сильнее впиваясь в нее пальцами. — Скажи, что тебе нравится мысль о том, что последнее, что он увидит, будет его убийца, трахающий тебя до потери сознания.

— Я не могу..., — скулит она, вцепившись когтями в камень, не сводя с него взгляда, пока он борется за воздух.

— О, но ты сможешь. Твоя киска так идеально прильнет к моему члену, и прямо перед его смертью ты взорвешься вокруг меня, не сводя с него глаз.

— Ронан... нет, я не... О... Боже! — кричит она, когда из нее вырывается поток жидкости.

Я смотрю на беспорядок, который она устроила, и ухмыляюсь. Она - гребаный грех, обернутый в святую. Не теряя времени, я вытаскиваю себя из штанов и прижимаюсь к ее мокрому входу. Она оглядывается через плечо, чтобы посмотреть на меня, но я хватаю ее за волосы и заставляю смотреть на мужчину.