Затем она снова изменилась, только глаза остались прежними. У нее выросли крылья. Кости искривились, жилистые мышцы обвились вокруг них, как канаты на мачте парусного корабля. Кожа растрескалась, превратившись в чешуйчатую шкуру, а из головы выросла пасть с клыками. Существо из Некрада, порождение Ям, не имеющее никакого отношения к миру природы.

Но достаточно сильное, чтобы поднять человека в воздух с места.

Их полет был недолгим. Сапоги Альфа скользнули по поверхности пруда. Ольва рванулась выше, едва не задев живую изгородь из мертвых деревьев, окружавшую святилище. Они проломились сквозь полог леса, ветки трещали, как старые кости, и тяжело приземлились в подлеске. Удар от приземления сорвал с Ольвы кожу Некрада; на мгновение она превратилась в мешанину крыльев и перьев, напоминающую журавля, но затем снова обрела человеческий облик и человеческий язык.

Он уже слышал, как рыцари Идмаера преследуют их.

«Ты можешь ходить?»

Альф сел, держась за бок. Он изогнулся, когда они падали, так что она приземлилась на него сверху. «Дай мне минутку». Он посмотрел на нее со своим обычным замешательством. «Что происходит?»

«Мы следили за тобой весь путь от Эрсфеля». Ольва задыхалась. «Лаэрлин ждет нас,» — добавила она, и это заставило Альфа двигаться. Он с трудом поднялся на ноги, поднял Ольву, а затем попытался поднять меч. Тот не поддавался.

«Ах, черт возьми», - пробормотал Альф. «Что теперь?»

«Как ты собираешься искупить свою вину?»

«Альф, - позвала Ольва, - оставь эту чертову штуку и пойдем».

«Блейз нуждается в нем», - ответил Альф. «И я не позволю Железной Руке забрать его».

«Он сломан! Посмотри на него! Он весь заржавел!»

«Как ты собираешься искупить свою вину?» - потребовал меч.

«Я... я не знаю. Я как-нибудь заглажу свою вину. Просто позволь мне нести тебя!»

«Поклянись. Поклянись, что будешь служить мне».

«Альф!» — воскликнула Ольва. «Не клянись! Ты ничего не должен этой чертовой штуке! Оставь ее!» Она потянула его за руку, но Альф не сдвинулся с места.

«Оль, он мне нужен». Он уставился в демонический глаз меча. «Я больше не брошу тебя».

«Недостаточно. Поклянись, что будешь владеть мной, пока в тебе останутся силы, и никогда больше не отложишь меня в сторону».

«Клянусь».

«Поклянись, что будешь убивать, когда я того потребую».

Альф заколебался, но затем кивнул. «Клянусь».

«Подними меня, владетель».

Альф поднял меч, и тот оказался легким, как перышко.

«А теперь беги. Я не в том состоянии, чтобы пробивать доспехи».

Рука об руку они бежали, спотыкаясь через лес. От влажной земли поднимался туман, и Ольва повела их туда, где он был гуще всего. Топот преследователей становился громче.

«Кто там?» — задыхаясь, спросил Альф.

Джон появился перед ними, неожиданно вынырнув из мрака.

«Ты привела сына Томада?»

Джон бросился вперед и подхватил Альфа, его широкие молодые плечи легко выдержали вес. «Дай мне меч, — воскликнул он, — я задержу их, если они нас нагонят».

«Ты, наверное, шутишь», — фыркнул меч.

«Бегите дальше!» — призвала Ольва. «В туман».

ГЛАВА 17

Пятеро — шестеро, если считать черный меч — бежали дальше, стволы деревьев то вырисовывались из тумана, то исчезали, пока они не вышли на поляну. Там стоял дом, со всех сторон окруженный дымкой. Над ним простиралось безоблачное голубое око неба. Когда-то это был величественный дом со множеством окон и сотней дымоходов, но теперь, когда лес отвоевал его, из окон выросли ветви. Из-под плюща выглядывали изношенные погодой статуи, забытые герои ушедшей эпохи.

Женщина, которая ждала там Альфа, сама могла бы быть статуей. Одетая в серое, мраморную красоту ее лица нарушал едва заметный шрам, тянувшийся от подбородка до уха, но в остальном совершенно не изменившаяся с тех пор, как он встретил ее более сорока лет назад.

«О, Альфрик, — произнесла Лаэрлин, — я бы хотела, чтобы ты научился уклоняться от ударов, а не стоически их терпеть. Отведите его внутрь». Очевидно, Ольва и ее спутники уже посетили убежище Лаэрлин, когда Джон наполовину внес Альфа внутрь и положил его на деревянную кушетку. У Альфа кружилась голова, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это не из-за ударов по голове, а потому, что стены действительно были испорчены влагой, искажая нарисованные на них эльфийские фрески.

Интерьер дома был таким же убогим, как и внешний вид.

«Это Илиос Насцен, Дом Рейнджеров. Хотелось бы, чтобы он был в лучшем состоянии, чтобы приветствовать вас. С тех пор, как ты в последний раз был в Эвервуде, здесь никто не жил. Хотя, по правде говоря, в его разрушении виноват меч».

«Разрушив чары Эрлкинга?» - уточнил Разрушитель Чар. «И приведя к падению Лесных эльфов? Я не собираюсь извиняться. Я горжусь тем, что выполнил свою миссию настолько, насколько смог — несмотря на твое предательство, владетель, и твою ошибочную дочернюю привязанность, о Принцесса Праха. Хотя, должен признать, я получил удовольствие, когда ты изгнала Эрлкинга. Воспоминание о твоих страданиях поддерживало меня в течение...»