В этих словах была доля мудрости. По мере того как Дервин рос, она начала понимать, что ребенок не принадлежит полностью ей. Каждый ребенок приходит в мир уникальным, как будто тень его будущего «я» простирается сквозь время, видна лишь мельком. По мере роста ребенок становится все более и более самим собой. Вы воспитываете ребенка в сотрудничестве или конфликте с этой тенью и пытаетесь сделать его лучшей версией этой врожденной формы. Возьмите Дервина — с самого рождения он был мечтателем, с головой, полной безумных идей. Она все еще могла видеть, как он шатается по ферме, разговаривая с животными или рассказывая сказки о феях.

После смерти Галвина она боялась покинуть Эрсфель. Половина ее мира рухнула в одно мгновение, и она не осмеливалась рисковать остальным. Она пыталась обеспечить Дервину безопасное будущее. Отбросила всякую чепуху о рыцарях и дворах и вместо этого пыталась превратить этого мечтательного мальчика в солидного, разумного фермера-джентльмена. Дервин должен был взять на себя управление фермой, когда она состарится. Женится на какой-нибудь деревенской девушке, заведет кучу детей и будет жить спокойной жизнью, как в тихом пруду. Дервин, все еще не совсем пришедший в себя, пытался, благослови его Бог, но часто забывал о своих домашних делах и часами слушал истории. Они редко ссорились громко – это было не в их правилах, – но за обеденным столом подолгу молчали.

А потом — потом наступил тот безумный, трагичный год. Бор у ее двери, письмо от Альфа и Дервин, исчезнувший ночью. Она последовала за сыном до границы Серых Земель и привела его обратно. Внезапно он был провозглашен Некоронованным Королем Некрада и принял на себя эту роль. Его мечты больше не казались глупыми или нереальными — король должен быть провидцем. Эрсфель был для него слишком маленькой сценой, и теперь он становился тем, кем всегда был. Она сражалась за трон своего сына, пыталась защитить его шаткое положение у власти. Ее собственные амбиции вернулись, как полузабытые сказки.

Все развалилось. Она снова спасла Дервина — а он спас ее, сражаясь со Скеррис и ее рыцарями ужаса на вершине Башни Плача. Она вытащила его из Некрада, но он все еще был ранен. Две души пришли с ним из Серых Земель, две мертвые тени, связанные с Дервином.

Он был ее сыном, а также Пейром Паладином, героем Девяти.

Он был ее сыном, а также Лордом Боуном, Некромантом.

Она привела его сюда, в Долину Просветленного, в надежде что он найдет исцеление. На краю долины она отпустила его.

Истерзанная Душа, подумала она, так его здесь называют. Не Дервин. Его маленькая хижина стояла в самом сердце долины, среди обломков древнего храма. До него там жила Ян Благочестивая. Хижина была сложена из камней, а крыша — из лоскутков меха. Такое место, где мог бы жить нищий без корней или Дикий, и Ольва изо всех сил пыталась скрыть свой стыд.

Дервин — Истерзанная Душа — услышал, как она приближается. Он открыл глаза и улыбнулся, и ее сердце забилось чаще. Это было не то место, которое она бы выбрала для него, не то, чего она хотела для него. Это было даже не то место, которое она могла понять, — но он был доволен. Он был счастлив, здоров и целостен, и она радовалась этому. Но всегда были эти «могло бы быть», пропасть между возможным будущим, которое она представляла для своего сына, и тем путем, по которому он в итоге пошел. Иногда любовь заключается в том, чтобы не дать этому разрыву превратиться в непреодолимую пропасть.

Она обняла его.

«Ты вернулась раньше, чем я ожидал», — произнес он. «Что-то не так?»

Дер — Истерзанная Душа — в последнее время умел слушать так, что из нее вырывались слова. Раньше он с таким же выражением лица слушал рассказы о Девяти или других героях, но теперь прикладывал эту интенсивность ко всему, заставляя тебя чувствовать, что твоя история — великая эпопея, сказка на века. Она долго говорила, а он сидел во внимательном молчании.

Она начала с нападения на Хейхерст и того, как спасла Пердию, хотя старалась не вдаваться в подробности о магии, которую использовала. В сознании Истерзанной Души все еще оставалась тень лорда Боуна, а лорд Боун знал о магии больше, чем любой другой смертный. В первые годы после Некрада, когда Ольва впервые начала исследовать магию силы земли, которой она училась владеть, то пыталась обсудить эту магию с Дервином. Оба они были изменены колдовством, и она хотела поделиться с ним своим новым даром. Но слишком много разговоров о магии вызывали ту тень, и теперь Ольва рассказывала о тайнах силы земли только в своих редких письмах к Торун.

«Были и другие нападения этих налетчиков,» — сказал Истерзанная Душа. Ольва не знала, слышал ли ее сын слухи от паломников, которые изредка посещали долину, или у него был какой-то другой способ видеть. Его разбитая душа делала его восприимчивым к любой силе, которая была в долине. «Думаю, они кого-то ищут.»

«Ты думаешь, они ищут меня? Или Альфа?»

Он дал возможность говорить тишине.