Ольве это не нравилось. А вот Эрсфель был по-настоящему укрыт, уютно устроившись в своей маленькой долине, окруженной деревьями. В Эрсфеле можно было спрятаться, стать никем. Долина Эрсфеля не имела заглавных букв. Черт, деревня была настолько маленькой, что едва ли заслуживала названия.

Она слышала, как Селемос и Дервин разговаривают внутри хижины, но не могла разобрать слов.

Ей не нравились разговоры вампира о Скеррис и Некраде. Возвышение Скеррис не было виной Ольвы — по крайней мере, не полностью. Но Ольва помогла. В час нужды она обратилась к древней военачальнице, открыла Санкцию, позволила эльфам-колдунам перевооружиться. В то время, двадцать лет назад, все это казалось необходимым, если не мудрым. Даже тогда она знала, что создает проблемы на будущее.

Глупая старуха, — сказала она себе, — можно с таким же успехом винить себя за то, что осень сменяется зимой. Ты не настолько велика, чтобы судьба мира зависела от твоих решений. Даже Вдовствующие королевы Некрада не имеют такого большого значения. Девятеро не спасли мир, и Один не может ему угрожать. Не в одиночку. Послушай истории, и ты подумаешь, что великие герои сделали все в одиночку, создавая историю сами по себе и по своему выбору. Но они были лишь верхушкой плуга истории, прорезающего землю. Мир слишком велик, чтобы действия одного человека могли им управлять, или одна ошибка могла его разрушить.

«Деяния, достойные песен!» — воскликнул Селемос из палатки в ответ на какой-то вопрос Дервина. «Я бы совершил такие деяния!»

Ольва ушла, громко топая ногами. Раз или два за время путешествия она поймала себя на том, что вампир ей почти нравится – или, что еще опаснее, она забывает, кем он был. Всему свое время, даже эльфам. Всему приходит конец, и неправильно продлевать его до бесконечности. Сила Земли учила этому в своих циклах и временах года, и в этом было милосердие.

Вдруг из палатки раздался крик боли — голос Дервина — и звериный вой! Селемос выскочил из хижины и побежал вслепую через долину, мчась на четвереньках, как испуганная кошка.

Ольва бросилась внутрь. Она протиснулась мимо Харлоу, ее лицо потемнело от гнева, и опустилась на колени рядом с Дервином. «Он тебя поранил?»

Ее сын рассмеялся. «Я порезал руку игровой фигуркой. Вряд ли это смертельная рана».

Ольва взяла его руку в свои и произнесла заклинание исцеления. Течения в долине были вялыми, и заклинание имело небольшую силу. Дервин осторожно высвободился из ее рук.

«Я ничего не могу сделать для Селемоса. Он слишком беспокойный, чтобы найти здесь исцеление».

«Но он не может оставаться в Эрсфеле!»

«Ты тоже не останешься в Эрсфеле».

Ольва нахмурилась. «Да, твой чертов дядя собирается принести этот чертов меч, и его не остановить. Я должна пойти с ним, чтобы уберечь его от неприятностей, и мне уже приходится тащить за собой бедную ученицу. Я не могу следить за ними обоими и еще за эльфом, Дер. Это слишком.»

«Ты уже путешествовала с эльфом», — напомнил он. «Возьми с собой Серемоса». Он наклонился, чтобы поднять осколки статуэтки. «Все в хаосе — старый порядок вещей разрушен, а новый еще не сформировался. Сейчас время монстров. Силы бродят по земле. Он жаждет стать одной из них, и иногда по ночам все, что я могу сделать, - это сдержать его». Он поднял обломок когда-то черного меча. «Кто бы ни послал это сообщение, я думаю, он прав. Разрушитель Чар должен быть в руках достойного».

Ольва кивнула. «Альф найдет его. Ты знаешь, какой он, когда на него возлагается обязанность. Он пройдет через Серые Земли, если понадобится».

«Это в крови нашей семьи», — сказал Дервин с грустной улыбкой. «Спеши к нему и будь осторожна, мать. То, что нас ждет, слишком тяжело, чтобы кто-то из нас мог вынести это в одиночку».

Он обнял ее, и его худые плечи на мгновение напомнили ей Галвина. Он был теперь старше, чем Галвин когда-либо был, этот оборванный отшельник, который был и пешкой, и королем, этот стареющий мужчина с сединой в бороде, который был ее маленьким сыном. Торун однажды говорила о колесе судьбы, которое на время поднимает счастливцев, прежде чем они снова падают вниз, но теперь Ольва поняла, что в великом механизме космоса есть и другие колеса. Колеса, расположенные под прямым углом к колесу фортуны, где можно оказаться в неожиданных мирах. Она никогда не собиралась оказаться здесь, со старой кожей, натянутой на изменяющиеся кости. Это была не та жизнь, которую она ожидала, но она была здесь, и она будет жить ею.

Дервин сжал ее локти. «Пусть Дорога приведет тебя домой».

Она оглянулась на него, уходя к молодому вампиру, но только один раз.

Она нашла вампира лежащим на земле и дрожащим, прижавшим лицо к земле, как будто пытаясь спрятаться от звездного неба.

«Вставай, парень. Здесь тебе делать нечего. Мы возвращаемся в Эрсфель».

Селемос вытер грязь с бледного лица. «Правда?»