Именно поэтому ты не пойдешь. «Мы скоро будем там, — сказала Ольва, — и ты сможешь убедиться сам. Это безопасное место. Некоторые сказали бы, что это святое место».

Селемос сорвал тростинку и указал в ту сторону, откуда они пришли. «Девятеро бежали этим путем, не так ли? Они сражались с рыцарями ужаса в Долине, а затем бежали в земли смертных. Мой отец охотился на них, но не смог найти».

«Они вернулись в Эрсфель», - пробормотала Ольва. «Спрятались там». Воспоминания все еще причиняли боль. Оракул послала нас сюда. Мы проделали долгий путь в поисках Девяти. Ради твоего же блага, пусть это путешествие не будет напрасным. И кровь Галвина, разлитая по полу.

«Моя мать была одной из служанок Оракула», — продолжил Селемос, не обращая внимания на боль Ольвы. «Они пели могущественные песни, чтобы приманить нехраев. Девять раз по девять они посылали призраков охотиться на смертных».

«Они служили Лорду Боуну», — сказала Ольва. Твой отец участвовал во вторжении, которое принесло столько страданий Саммерсвеллу! Твоя мать помогла Акрайсту найти мой дом.

Она могла превратиться в волка. Никто не увидит, как щелкнут челюсти и расколется череп эльфа. Он бессмертен. Он будет питаться людьми тысячи лет. От скольких страданий я избавлю мир, если покончу с ним здесь и сейчас?

«Они это сделали», — кивнул Селемос. «У лорда Боуна была тайная полиция Ватлингов, которая докладывала о любой нелояльности». В гневе он взмахнул тростником как мечом, рассекая воздух. «Я бы не стал ему служить. Я бы сопротивлялся».

«Легко рассказывать истории», — произнесла Ольва.

Селемос хмуро посмотрел на нее. «Акрайст убил Просветленного и его последователей. Кто живет в долине сейчас?»

«Люди». Ольва села на берегу, наблюдая, как вечерний свет проникает в тенистые долины по другую сторону озера. «Некоторое время там жила Ян Благочестивая, но она тоже ушла. Теперь там просто люди. Когда я была молода, монахи из долины еще спускались в Малладейл, прося милостыню. Мы все думали, что они сумасшедшие, но не могу отрицать, что в долине есть какая-то сила. Люди там... Я не знаю? Ищут ее? Ухаживают за ней? Поклоняются ей? Я не претендую на то, что сама это понимаю. Но там спокойно. Это помогло моему сыну».

«Некоронованному Королю!» — воскликнул Селемос.

«Его больше так не называют», — ответила Ольва.

Ольва уверенно вела Селемоса по зарослям папоротника и редкой травы. Солнце действительно было похоже на пронзительный взгляд, и в тот день не было облаков, которые могли бы смягчить его сияние. Сила земли здесь была слаба, она уходила глубоко, как подземный поток, неподвластный ее воле. Ольва шла, обжигая ноги на раскаленных камнях. Они шли долгие часы, отдыхая в тени скал, прежде чем продолжить путь до наступления ночи. Второй день был похож на первый, и даже эльф устал от бесплодной пустоты болота. Он прятал лицо от солнечного света и стал угрюмым, его клыки стали еще заметнее, красные глаза потускнели и остекленели. Она тоже чувствовала себя опустошенной, как механизм, который вечно ковыляет вперед, пока не свалится с морского утеса на краю света.

Но в сумерках второго дня зоркий Селемос заметил маленькие проблески света, похожие на танцующие искры. Они последовали за ними вниз, в Долину Просветленного.

Мужчина и женщина, оба одетые в грубые одежды из коричневой ткани, ждали у подножия тропы. «Кого ты привела к нам, Ольва?

«Селемоса из Некрада», — ответила она. Затем посмотрела на вампира. «Они покажут тебе окрестности. Делай все, что они скажут».

Он поклонился. «Как прикажешь, о Вдовствующая королева».

Маленький сопляк, подумала она. Затем поспешила вниз по тропе.

«Куда ты идешь?» — крикнул Селемос.

«Она идет к Истерзанной Душе», — ответил один из монахов.

ГЛАВА 5

Альф нашел под лестницей свой старый дорожный плащ. Ольва, однако, переделала его котелок под емкость для лука. Он вытряхнул из него содержимое и завернул его, а также немного сыра и хлеба в тряпку. «Глупый», — пробормотал он про себя. Ольва не вернется еще несколько дней. Не было никакой необходимости немедленно запихивать вещи в сумку – и, в любом случае, куска сыра ему не хватит на всю дорогу до далекого Невервуда. Он посмеялся над собой, и ему стало легче.

Пердия вздрогнула, и Альф сразу же пожалел о своем веселье. В доме был не только он. Их гостья сидела, съежившись в кресле Ольвы, поджав ноги и стараясь казаться как можно меньше. Она настороженно наблюдала за Альфом.

«У тебя есть дорожные принадлежности?» — спросил он. Он не мог понять, покачала ли она головой в ответ или просто задрожала.

«Ты когда-нибудь путешествовала?»

«Я... нет.» Ее голос был таким тихим, что ему пришлось напрячь слух. «Я собиралась путешествовать. Монастырь в Тирн Гортаде - я собиралась пойти туда.»