Пердия и Ольва вышли из леса. Вокруг них собрались жители деревни. «Волк ушел, — громко обьявила Ольва. «Я прогнала его, и он не вернется в ближайшее время. Он утащил бедную Пердию в свое логово, но она не пострадала. Ей нужно поспать. Побольше сна».

«Бедная девочка, — сказал кто-то, — давай принесем тебе чего-нибудь поесть».

Она не будет голодна, подумала Ольва, но не сказала этого.

Она заметила спешащего к ней Снарока. Ольва знала Снарока очень давно; в прошлой жизни он каждую осень покупал у нее поросят. Теперь он стал одним из старейшин Хейхерста, а она — страшной вдовой-ведьмой из Малладейла. Она ждала в тени, пока он торопливо приближался. Его лицо было покрыто сажей, черная пыль смешалась со слезами, а правая рука была забинтована.

«Спасибо вам, вдова Форстер, что нашли девочку и вернули ее».

«Кто ее родственники здесь?»

Снарок нахмурился. «Ее воспитывал Метдрел, мельник — двоюродный брат ее отца. Ее мать умерла десять лет назад или даже больше».

«А отец?»

«Он ушел по Дороге и не вернулся. Уже девять лет как ушел.» Он согнул руку и поморщился. «Так что у нее никого не осталось, теперь, когда Метдрел умер. Но она хорошая девочка. Я знаю, что она говорила о Тирн Гортаде…»

«О монастыре? Она хочет стать монахиней?»

«Да. Метдрел был против, но теперь…» Снарок вздохнул. «Может, так для нее лучше.»

«Нет,» — отрезала Ольва. «Она должна вернуться со мной в Эрсфель. Иначе ей будет небезопасно».

«Неужели больше ничего нельзя сделать? Священники говорили о молитвах…»

«А кто будет на них отвечать? Заступники исчезли. Экзорцизм больше не действует».

«Тогда мы должны довериться вашим методам». Она слышала нервозность в его голосе; как и она, Снарок был воспитан в вере, что сила земли — это нечто чудовищное. Она коснулась его раненой руки и прошептала заклинание исцеления.

«Насколько все плохо?»

«Трое были убиты налетчиками. Еще двое покалечены—»

«Снарок, — прервала его Ольва, — все они были убиты налетчиками, верно? Мертвые переносят такие вещи лучше, чем живые».

«Пятеро погибших. Еще несколько человек получили ранения – я бы отнес сына Бреки к числу погибших, если бы ты не сотворила с ним свое волшебство. Мельница, конечно, разрушена. Налетчики не много унесли — они убежали, когда появился гигантский волк». Снарок сплюнул. «Боюсь, это значит, что они вернутся».

«Кто они были?»

«Не знаю. Может, просто разбойники, но я слышал о беспорядках в Илавентуре. По дороге ходят слухи, что лорд Мерик проигрывает, и если он падет, следующим будет Малладейл». Он понизил голос. «Они задавали вопросы мельнику, прежде чем началась драка. Возможно, там произошла какая-то ссора. Метдрел был... ну, я не буду плохо отзываться о покойном, но у него был вспыльчивый характер».

«Это ведь была не ссора из-за цен на хлеб».

«Да». Снарок вздохнул. «От этого попахивает лордами и королями. Скажите мне, на кого мы будем надеяться, если война дойдет до Малладейла? Кто нас защитит? Арфисты поют о Безумном Монахе или сэре Эррине Зеленом Плаще, но никто не пришел нам на помощь, когда явились эти налетчики».

«Однажды, если у Пердии хватит на это смелости, за Хейхерстом будет присматривать ваш собственный Перевертыш. А пока...» Ольва вздохнула. «А до тех пор делайте все, что в ваших силах. Глупо возлагать все свои надежды на героев.»

Они отправились в Эрсфель. Пердия шла, не глядя по сторонам. Ольва вела ее за руку, не давая спотыкаться. У нее самой болели ноги, и ей хотелось лететь, а не тащиться всю дорогу. Форма журавля давалась ей легко - это была первая форма, которую она надела, не считая человеческой, в которой родилась. Кожа журавля казалась свежей и неношеной по сравнению с естественной формой Ольвы. Всем своим существом она понимала, почему старые истории предупреждали о притягательности силы земли. Жажда полета - продолжать лететь, пока не похолодает воздух, пока деревья не покроются снегом, а на маленьких озерах не заиграют яркие солнечные лучи. Незнакомые земли означали неожиданные потоки энергии и риск быть унесенной прочь.

Но все же летать было неизмеримой радостью, когда журавль расправлял крылья в ее душе, а человеческая оболочка исчезала. Ветер под крыльями! Это гораздо лучше, чем ходить на этих усталых старых костях! Но ради Пердии Ольва пока оставалась в своем человеческом обличье, выражая молчаливое сочувствие.