Ольва бросилась вперед, ухватилась за холодный металл ворот и потянула их на себя. К счастью, они с лязгом захлопнулись за мгновение до того, как монстр врезался в них. Железные прутья застонали, но выдержали. Ольва отступила назад и стала вслепую карабкаться по ступенькам, пока чудовище билось о ворота, размахивая паучьими конечностями, зубами и щупальцами. Дервин схватил ее и потащил обратно к свету.

"Что это было?" - спросил он. "Почему ты не поднялась?" Теперь, когда она снова была на поверхности, она прекрасно его слышала. Грохот земной силы исчез - или почти исчез. Она все еще слышала его на самом краю восприятия, далекий гул в ее костях.

"Я должна была... - начала она и поняла, что именно такие слова мог бы сказать Альф, эту надутую героическую чепуху из песен, которые любил Дервин. Я должна была проявить себя. Я должна была встретиться лицом к лицу с тьмой. Если бы кто-нибудь сказал ей это, она назвала бы его дураком.

"Эту дверь нужно было закрыть", - сказала она таким тоном, словно это были ворота фермы в Эрсфеле и кто-то чуть не выпустил на улицу ее свиней.

Дервин повел их через заброшенный дворец. Над дверью красовалась статуя белого оленя, а внутри находился зал со множеством колонн. Призраки шарахались от света Винебальда, и их внезапный трепещущий полет заставил Ольву почувствовать себя в лесу из мраморных деревьев, испещренном тенями. Ее сердце все еще бешено колотилось после схватки в Ямах, и она остро ощущала каждое движение. Она раскраснелась и уже хотела идти дальше, но тут ее внимание привлекла резьба. Она схватила Винебальда за руку и посветила лампой вверх, чтобы лучше разглядеть ее.

Королева эльфов стояла на носу корабля. Она была горда и непокорна перед лицом бушующего шторма. Одна рука была вытянута в колдующем жесте, и в ней мерцал свет. На парусе было изображение бегущего оленя. Позади нее, на далеком берегу, возвышалось чудовищное дерево размером с гору, его ветви тянулись к небу, словно пытаясь сорвать звезды.

"Я видел ее, - пробормотал Винебальд, указывая на королеву эльфов. "Она пришла к воротам Гарнизона. У меня мурашки по коже от одного взгляда на нее". Он сплюнул. "Жаль, что Девятеро не покончили со всеми вампирами во время войны".

"Она не похожа на вампира".

"Это изображен Раскол", - сказал Винебальд. "Когда эльфы-колдуны вырвались из Эвервуда. Тысячи лет назад".

Тысячи лет. Поразительный промежуток времени, а эльфы все еще ведут ту же войну. Она вспомнила вечную игру принца Маэдоса, где не было победы, а только череда выгодных или невыгодных позиций. Но, возможно, для смертных правила были иными. Сколько смертных королевств поднялось и пало за это время? В конце концов, Саммерсвеллу было всего несколько сотен лет - может, и оно падет.

Они вошли в то, что осталось от одной из фабрик лорда Боуна, - приземистый шрам из покрытого копотью железа на фоне небесных шпилей. Крыша была разрушена камнями, брошенными осадными машинами во время штурма Некрада силами Лиги. Сломанные трубы вели к огромному, облицованному мрамором чану, похожему на ванну, в которой мог бы поместиться галеон. На плитке виднелись зеленоватые пятна.

Посреди всех этих руин стояла Торун, не замечая присутствия Ольвы и не обращая внимания на опасности Санкции вокруг. Дварфийка ходила взад-вперед, бормоча что-то себе под нос.

"Что ты делаешь?"

"О!" Торун помахала пачкой бумаг в руке. "Составляю список того, что нужно сделать. Скоро сюда приедет мой отец с кузнецами, каменщиками и другими дварфами, чтобы все это починить. Я единственная, кто разбирается в дварфском ремесле и магии, поэтому мастер Блейз разрешил мне помогать ему".

"Похоже, ты делаешь всю работу", - заметила Ольва.

"Бездельничающий ученик ничему не учится. Мой отец всегда так говорил". Торун наклонилась, чтобы осмотреть слизь, капающую из разбитой трубы.

Что вырастет в этом чане, когда дварфы закончат работу? Магия будет бурлить на улицах вверху и в проходах внизу, превращаясь в материю в трубах, а затем выплескиваясь наружу, чтобы прорастать и расти. Может быть, это будет что-то вроде чудовища, которое она видела во тьме, отвратительное и ужасное, но они обратят его против своих врагов. Альф проклинал черный меч, но все равно владел им и использовал по назначению. То же самое они сделают с темной магией Некрада. Наденут на нее ошейник и поведут в бой против любого, кто им угрожает. А что, темное и светлое, добро и зло, Колдуны и Лес - все это лишь слова.

Она вспомнила, как лежала, съежившись, в постели в Эрсфеле, крепко обнимая маленького Дервина, прислушиваясь к шуршанию крыльев дредвормов в темноте. Вспоминала раненых, возвращающихся домой. Свои собственные страхи перед Некрадом, когда преследовала Дервина. Страх - это оружие. Магия - это оружие. Магия - оружие. На этот раз она сама будет им владеть.

Вонд назвал бы это злом, но Вонд также назвал ее крестьянкой. Но другие называли ее Вдовствующей королевой.