"Я бы не стала брать его снова, смертный", - сказал Ильдорэ. "Какой в этом смысл? Никогда - трудное слово для эльфов, но я скажу его сейчас: никогда больше, думаю, мой народ не будет править в городе, который мы построили. Почетный караул, который вы нам выделили, это путешествие в Саммерсвелл - я думала, может, это знаки того, что эльфы-колдуны могут вернуть себе то, чем мы когда-то владели. Было приятно снова сыграть в Рыцаря Ужаса и прогуляться по лесам Ардена". Розовый свет придавал ей неземной вид. "Я была богиней, смертный. Теперь я испытываю гордость от того, что мне позволили отнести сломанную палку обратно дварфам. Я уменьшилась".

Альф разрывался между жалостью и отвращением. Несмотря на всю искреннюю меланхолию Ильдорэ, ее божественность была жестокой властью над Дикими. Эльфы-колдуны творили ужасные вещи; Некрад был городом тьмы еще до правления лорда Боуна.

"Почему ты думаешь, что никогда больше не возвысишься? Колесо вращается, так говорят эльфы".

"Я чувствую в воздухе запах весны, поворот года, и он не приносит мне ощущения обновления". Она задрожала от страха. "Есть один способ сломать колесо. Эльфы могут вырваться из мира призраков и возродиться, только если есть живые эльфы, способные родить новых детей. Наша численность фиксирована - всегда будет восемь тысяч сто пятьдесят девять эльфов, но эльф может быть как живым, так и нетелесным. Если мы все - воющие призраки, затерянные в пустоте, то там мы и останемся до конца". Она провела пальцами по шершавой коре. "Или, если в Некраде не останется ни одного эльфа-колдуна, мы все станем Лесными эльфами. Одержимые лотосом дети, прикованные к деревьям, не способные ни на что, кроме как петь глупые песенки! Клятва Америт будет забыта".

Альф опустился на землю и сел напротив нее. "Ты никогда не встречалась с Лаэрлин".

"Конечно, встречалась. Дочь Эрлкинга молода, но не настолько. Я видела ее в городе Минар-Куль до того, как его поглотило море. О, тогда она была еще совсем ребенком, младшей из потомства Эрлкинга. Она была показана принцам парусов, как недавно найденная жемчужина, и благословлена Несущим Свет".

Альф понятия не имел, кто такие принцы парусов и кем может быть этот Несущий Свет, но Минар-Куль он знал только как развалины на берегу во время отлива. Он продолжил.

"Но ты никогда не говорила с ней, не путешествовала с ней, не была ее другом. А я говорил. Некоторые Лесные эльфы такие, как ты их описываешь, - взбалмошные, веселые и... и чертовски надоедливые, по правде говоря".

Используй меня, чтобы убить их, - прошептал меч.

"А некоторые - настоящие ублюдки, как Маэдос. Но среди них есть и хорошие люди".

"Легко быть хорошим, смертный, когда живешь в блаженстве и изобилии. Легко быть друзьями, когда вы объединены общим делом против множества врагов. Но когда наступают тяжелые времена, когда убеждения разделяют вас - вот тогда разговоры о "добре" и "зле" остаются для смертных и детей. Эльфы знают это - многое зависит от обстоятельств, поэтому мы не судим. В вечности достаточно времени, чтобы быть героем и злодеем, добрым и жестоким. Единственный выбор, который имеет значение, - это тот, который нельзя отменить. От заклинаний Эрлкинга, связывающих с деревьями, нет спасения, и мы отвергаем их. Это основа раскола между Лесными эльфами и Эльфами-колдунами, а не понятия о..."

Ильдорэ резко остановилась. Она наклонила голову, вслушиваясь в ночь.

"Смертные возвращаются, - сказала она и бросилась к опушке леса.

Один из пастухов вернулся в сопровождении древней женщины, которая заплакала при виде Ильдорэ, слезы текли по морщинам ее лица, как ручейки по оврагам. "Хозяйка Звезды Охотника, - пробормотала она. "Моя бабушка рассказывала мне истории о вас, когда я была маленькой девочкой. Она велела мне придерживаться старых традиций и хранить верность".

Ильдорэ широко улыбнулась. "И ты будешь вознаграждена". Эльфийка вынула из волос заколку. На серебряном фоне сверкнул рубиновый амулет. Она вложила его в ладонь старухи и сжала ее пальцы - нестареющая рука Ильдорэ, прижатая к иссохшим пальцам смертной. "Храни этот секрет. Она принесет тебе здоровье во все оставшиеся дни". Она жестом указала на Альфа. "Этот человек - мой верный слуга. Приведи его в Арден и не задавай ему никаких вопросов".

Старуха кивнула, сделала реверанс, насколько позволяли ее негнущиеся конечности, и поспешила обратно к внуку. Ильдорэ повернулась к Альфу. "Здесь мы ненадолго расстаемся. Твой путь ведет в Арден, а я вернусь в Некрад".

"Присмотри за Дервином и Ольвой, ладно? Передай им, что я сказал, что они могут доверять лорду Бессимеру".

"Я так и сделаю, когда вернусь". Ильдорэ посмотрела на Разрушитель Чар. "Никакая иллюзия не сможет скрыть этот меч. Если хочешь, я могу отнести его в Некрад и хранить там, пока ты его не позовешь."

"Это мое дело", - сказал Альф. Все же он отстегнул ремень с мечом и завернул меч и ножны в ткань. Затем оторвал длинную ветку от одного из деревьев и положил ее рядом с лезвием, подвернув в ткань, чтобы скрыть длину меча. К поперечной гарде он подвесил котелок для приготовления пищи. Носимый на плече, Разрушитель Чар выглядел как ничем не примечательный сверток для ничем не примечательного путешественника. Альфа забавляло, как при каждом шаге его котелок соскакивал с эфеса.

Он знал, что это будет раздражать меч.

Он повернулся и помахал рукой Ильдорэ стоявшей в тени леса, а затем отправился вслед за пастухами.