Отличать ночь от дня в Некраде было умением, которое Ольве еще только предстояло приобрести. Постоянная пелена некромиазма приглушала солнце и тускло светила по ночам. Город бессмертных, казалось, находился вне времени, и, оглядываясь назад, можно было подумать, что это был один долгий день, растянувшийся на недели, или спектакль, в котором актеры каждый раз повторяли одни и те же реплики. Она вставала, и слуги приносили ей завтрак. Она занималась теми делами города, которые ей поручали. Дервин отправлялся в Башню Плача, где его ждал Блейз. Несмотря на все усилия волшебника, ее сын не стал сильнее, хотя, по крайней мере, не стал чужим. Все эти дни он был самим собой. Он проявлял живой интерес к ее попыткам управлять государством, и они вместе проводили часы, изучая карты города и окрестных земель, или просматривая библиотеку, оставленную лордом Вондом, или обсуждая, как лучше разрешить какой-нибудь спор. Но затем в дверях появлялся Блейз и уводил Дервина, оставляя ее одну.

В Эрсфеле Ольва всегда стояла немного в стороне от жизни деревни. Ее отец Длинный Том, был сердцем Эрсфеля, другом для всех, готовым протянуть руку помощи, и его всегда можно было найти вечером в пивной. Но Ольва так и не смогла освоить эту легкую фамильярность. Сначала это произошло из–за ее неожиданного брака с молодым дворянином, который был намного выше ее по положению - о, сколько было сплетен, сколько завистливых взглядов, сколько историй. А после убийства Галвина все относились к ней так, словно она была сделана из стекла, и неверное слово могло разбить ее вдребезги. У нее было несколько близких друзей, в основном те, кто арендовал участки земли, которые она не могла обрабатывать сама.

Теперь она лишилась даже друга, которого встретила на Дороге. Торун больше не было. Альф снова ушел. Ее верный пес Ку потерялся в Эллспорте.

А здесь, в Некраде, ходили те же сплетни, те же взгляды и домыслы, только в гораздо большем масштабе. Кем была эта крестьянка из Малладейла, внезапно вознесшаяся на трон Некрада? Слуги шептались в Цитадели. Тредей притаскивал слухи с улиц так же, как Ку приносил дохлых крыс. В тех редких случаях, когда Ольва покидала безопасную Цитадель и выходила на улицы Санкции – осмотреть отремонтированные стены или понаблюдать за прибытием первых повозок с припасами из Новых провинций, – она чувствовала, что за ней наблюдают.

На сплетни она могла не обращать внимания. Мелкая зависть - со стороны Джинни Селклот и других добрых жен Эрсфеля, или со стороны эльфов-колдунов, торговцев кровью и купеческих лордов, - над которой можно было посмеяться. Ее грызло ощущение надвигающейся катастрофы. Этот город - колесо, предупреждала ее Торун, оно то поднимает тебя высоко, то опускает вниз. Это чувство грызло ее и не давало уснуть до самой ночи в Некраде.

Когда она спала, ей ничего не снилось. Ей всегда снились яркие сны, особенно когда погода была неспокойной или когда ее мысли были поглощены какими-то заботами. Когда она отправилась на поиски Дервина, сны о нем приходили к ней, как только она закрывала глаза. Но с тех пор, как она прибыла в Некрад, она не могла вспомнить свои сны.

Однажды, в разгар этого бесконечного дня без сновидений, она услышала тревожный крик часового. "Дредворм!"

Ольва вскочила на ноги и подбежала к окну. Там, в западном небе, крылатое пятно тьмы стремительно увеличивалось в размерах по мере приближения. Тредей записал итоговую сумму внизу столбца цифр, затем присоединился к ней.

"Мои глаза не так хороши, как ваши, - сказал он, - это Ламмергейер?"

Дредворм пронесся мимо Цитадели в направлении Башни Плача. Когда он пролетал мимо, они услышали испуганный вопль дварфа-седока.

"Подозреваю, что нет, - заметил Тредей. "Что ж, давайте посмотрим, какая участь ждет нас сегодня".

Жаждущая новостей, стремящаяся к переменам, Ольва отправилась в карете через весь город, чтобы не ждать, пока Торун отправится с докладом в Цитадель. Она прошла в Санкцию. Там оглядела огромные заброшенные храмы и дворцы, мавзолеи и галереи. Иногда она улавливала движение среди руин. Возможно, мертвецы или охотники за реликвиями. Для призраков было слишком светло.

Темные двери Башни Плача были закрыты. Ольва постучала, затем забарабанила молотком. "Блейз!" - крикнула она. "Впусти меня!"

Затем она начала падать в бездонную пропасть. Она попыталась закричать, но в ее легких ничего не было, у нее не было ни легких, ни рта, ни тела, только сознание, падающее в пустоту. Это длилось всего мгновение, а потом она снова оказалась в своем теле и стояла в бесконечной обсидиановой пустоте. Блейз стоял перед ней, его черты лица были скрыты плащом, бледная рука сжимала костяной посох. Вокруг него кружились бесплотные глаза.

"Ольва, регент Некрада, мать Некоронованного Короля, Странница в Серых землях. Какое дело у тебя в Башне Плача?"

"Что это? Где я?"

Один из кружащихся глаз взлетел, как маленький метеор, и исчез в темноте. "Если говорить о физической форме, то твое тело не сдвинулось с места. Оно стоит перед дверью моей башни. Но здесь я могу открывать двери в высшие планы и другие состояния бытия... в том числе и те, где мы можем общаться более свободно".

Ольва подбирала слова. "Это иллюзия? Или я... вышла из своего тела?"