"Эрсфель? Там ничего нет".

"Но я почувствовала это. Я чувствую это". Она все еще ощущала эту связь, как будто воспоминания о доме укрепились в ее мозгу, став твердыми, став еще одной конечностью или позвоночником внутри.

"Твоя деревня маленькая, как желудь". Она чувствовала, как от него исходят гнев и смущение, обида за то, что она видела, как он плакал прошлой ночью. Его голос был суров. "Чтобы владеть силой земли, ты должна слышать весь лес, и море, и небо, и землю". Он указал назад, на темный курган. "Иди. Постарайся лучше".

По его настоянию она просидела на кургане несколько часов, пытаясь найти связь с потоками магии, которые струились по лесу. Все, что она могла чувствовать, - это разочарование, смешанное с жалостью к Лату, и беспредельную досаду от того, что она так далеко от Некрада. В облике журавля она видела красоту леса, обилие жизни в нем, но человеческими глазами - лишь опасность и тьму. Ей было так страшно покидать безопасные, знакомые земли Эрсфеля, что она наняла Бора сопровождать ее на Дороге несмотря на то, что в глубине души знала, что он ненадежен и опасен. Лес вокруг нее был бесконечно больше и глуше, чем любой лес в Саммерсвелле.

Она потянулась к своему разуму, ища связь, которую установила с полями дома, и мгновенно нашла ее. Она ничего не могла с этим поделать. От нее не исходило никакой силы, но все равно ее немного утешало сознание того, что она сделала хотя бы один шаг к овладению этой магией.

Тут ее осенила мысль. Если уж она смогла установить связь, пусть тусклую и отдаленную, с полями Эрсфеля, то сможет ли она сделать то же самое с Некрадом? По общему мнению, через Ямы Некрада текла огромная сила, которая превращалась в магические камни или использовалась эльфами-колдунами для своих работ. Она наслушалась от Торун достаточно захватывающих и почти непонятных описаний города, чтобы понять: Некрад создан для сбора магии.

Ольва нацарапала в грязи карту городских улиц и уставилась на нее, пытаясь найти в себе ту же связь. Она представила себя снова в Некраде, идущей от Цитадели к Башне Плача в самом центре города. Предупреждения Лата об испорченности эхом отдавались в ее сознании, но они напоминали ей о том, как деревенские жрецы в Саммерсвелле говорили о силе земли. Все боялись силы, которую не могли контролировать.

Я справлюсь с этим, сказала она себе. Она вызвала в памяти все свои кошмары о Некраде. В своих страхах она много раз ходила по улицам города. Наверняка у этих страхов была какая-то сила? Ольва когда-то была королевой Некрада. Каким бы абсурдным ни был этот титул, он, конечно, что-то значил?

Ничего.

Ни малейшего проблеска.

Испытывая отвращение и досаду, Ольва уничтожила свою схему. Она потратила впустую несколько дней на этом дурацком холме и месяцы, летая над водой, как птица! А война все это время продолжалась. Альф сражался – возможно, даже отдал свою жизнь – за Дервина. Некрад – последнее убежище ее сына – был ненадежным и осажденным. Враги были повсюду, во многих обличьях. Убийцы у ее окна, армии, марширующие на юге, невидимая рука Заступников, направляющая события. И что же делала Ольва? Застряла неизвестно где, сидя на могиле! Будущее ускользало от нее, как и все остальное.

Она потеряла всякое спокойствие и в ярости спустилась по склону, намереваясь заставить Лата выслушать ее и потребовать, чтобы он отвел ее в Некрад.

Не дойдя до подножия, она заметила движение на опушке леса. Из леса вышли трое Диких и направились к хижине Лата. На склоне росло несколько чахлых деревьев, и Ольва спряталась среди них, чтобы понаблюдать за незнакомцами. Двое мужчин и женщина, одетые в сшитые шкуры. У женщины через плечо была перекинута туша поросенка. Она положила тушу на камень у входа в хижину, а затем встала на колени у дверного проема и запела ритмичную песнь, перечисляя имена.

Из хижины вышел Лат. Облик Изменчивого снова изменился, и теперь он находился на полпути между стариком и своим истинным лицом. Старый Лат, седобородый и сутулый, немного поговорил с Дикими, а затем указал на холм, прямо туда, где пряталась Ольва. Трое Диких посмотрели вверх и рассмеялись.

Смутившись, Ольва спустилась вниз и прошла остаток пути до хижины.