"Некрад проклят. Сила земли там осквернена делами лорда Боуна. Ты используешь ее, чтобы измениться, и она меняет тебя". Он топнул ногой, отчего ее искалеченную ступню пронзила острая боль. "Я не понимал, много лет не понимал, но теперь понимаю. Посмотри на меня!" Он снова покрылся рябью, как будто его фигура была кипящим котлом, звери, отродья Ям и знакомые лица всплывали на поверхность, а затем исчезали. От неожиданности Ольва вздрогнула. Ей захотелось взмахнуть крыльями и улететь, но она больше не была птицей.

Она собрала все свое мужество и всю власть, на которую была способна. "Я - вдовствующая королева Некрада. Там правит мой сын - племянник Альфрика. Ты должен отвести меня..."

Лат прыгнул вперед, превратившись в бесформенное чудовище, какой-то ужас, который мог существовать только в самой темной Яме Некрада. Он прижал ее к земле, его зловонное дыхание обжигало лицо, но голос был холодным и устрашающим.

"Альф велел мне присматривать за тобой. Слишком поздно для меня. Но не для тебя".

Так началось невольное и сводящее с ума посвящение Ольвы в тайну силы земли. Каждый смертный, говорил ей Лат, связан с живой землей, и связь уходит корнями сюда, в Даэрох Нал. Смерть нашла силу земли, цикл рождения и смерти, который был известен эльфам, и использовала его, чтобы освободиться от эльфов, которые первыми вызвали ее. Здесь, под курганом, покоились кости Смерти, и здесь Смерть возродилась.

Лат не был особенно хорошим учителем, что не должно было ее удивлять. В конце концов, он был вундеркиндом. Большинство смертных никогда в жизни не прикасались к силе земли. У некоторых были мимолетные контакты с ней, один или два раза. Лат, однако, был рожден с глубокой и инстинктивной привязанностью к дикой магии. Он никогда не знал, что может быть по-другому.

Ольва страдала под его опекой - или в заточении, потому что он ясно дал понять, что не отпустит ее, пока не убедится, что она сможет противостоять разлагающему влиянию Некрада. Когда она спросила, как ей доказать свою силу, как убедить его, что она готова уйти, он лишь хмыкнул и пробормотал, что узнает. Она не могла бежать, даже если бы смогла найти дорогу обратно в Некрад - между ней и безопасностью лежали сотни миль непроходимой дикой местности. Иногда она почти набиралась смелости, чтобы попытаться это сделать, но мысль о Лате, преследующем ее в зверином обличье, вселяла в нее такой страх, что она не могла сдвинуться с места.

Поэтому она полностью посвятила себя учебе. День за днем она хромала вверх по осыпи, ледяной ветер кусал ее открытую кожу, она внимала скрипу ветвей, с которых сползал тающий снег, шуму горных ручьев, крикам журавлей в долине. Или слушала, как Лат бормочет что-то себе под нос, ведя целые беседы разными голосами, с разными лицами, скользящими по его изменчивой плоти. Он всегда возвращался к одной и той же литании - что он запятнан или испорчен и что враги воспользовались его слабостью, чтобы заставить его совершать ужасные поступки. Иногда она слышала, как он ругал себя голосом Альфа или Блейза, и эти отголоски ужасали ее. Она старалась скрыть свой страх. Неверное слово, неверное выражение лица - и он превратится в зверя, о котором рассказывали песни.

Лат настаивал на том, что она должна уметь понимать потоки силы земли, текущие через землю. Он нацарапал на пепле спиралевидные диаграммы, отображая токи так, как он их видел, - вены и артерии под кожей мира.

Она уже чувствовала это раньше. В Фоссвуде Ольва прикоснулась к силе земли, заглянула под холмы, чтобы увидеть силу внутри. Но она сделала это не задумываясь и не прилагая усилий, сила земли поднялась и завладела ею. Торун тоже провела в том лесу больше года, пытаясь сделать то же самое, что сейчас пыталась Ольва, но все безрезультатно. Она чувствовала, как в земле течет сила, но всякий раз, когда тянулась к ней, та ускользала, как рыба, вырывающаяся из рук. Как бы Ольва ни старалась, магия уклонялась от нее, и Лат превращался в птицу и улетал прочь, разочарованно крича и оставляя ее позади.

Иногда она продолжала пытаться, сидела там и смотрела, пока не синела от холода. Чаще она бродила по вершине холма, глядя на бескрайний лес и представляя, что может происходить в землях за ним. Когда-то ее миром была другая долина, где Эрсфель приютился у подножия Священного леса. Тогда она боялась того, что находилось за ее пределами, боялась того, что могло прийти на Дороге. Теперь она заблудилась в землях, лежащих далеко за пределами Дороги; Дорога закончилась в замке Дуны. Она заблудилась в Диком лесу.

В иные дни она прислушивалась к крику журавлей в долине, и это значило для нее не больше, чем гневные слова Лата.

По словам Лата, потоки силы земли перемещались в течение дня. Восход и заход солнца, смена времен года, погода, окружающие земли и те, кто там жил и умирал, – все это создавало невидимый гобелен, который она была совершенно не в состоянии распутать. "Почувствуй это!" - кричал Лат, понукая ее, когда она оказывалась невнимательной к тому, чего не могла увидеть. "Вот! Солнце опускается под гору, и течение меняется! Ты чувствуешь это?"

"Нет".