— «Потом» не может быть ни в одном из наших обещаний, Салем, — серьезно сказал он ей. — Моя миссия здесь не позволяет мне даже находиться рядом с тобой, не говоря уже о чем-то большем.

— Тогда почему ты здесь? — пробормотала она, и сердце ее заколотилось в ожидании его ответа.

Он рассматривал ее, его глаза блуждали по ее лицу.

— Потому что я был человеком на пути к проклятию, а вместо него увидел спасение. Потому что, находясь рядом с тобой, я чувствую нечто большее, чем ярость. Потому что хаос внутри меня утихает, когда я рядом с тобой. — К концу фразы его голос дрожал, а руки властно сжимали ее. — Ты стала моей музой, маленькая гадюка.

Салем знала, что он говорит искренне – напряженные черты его лица, свирепость взгляда, жар его тела – всё свидетельствовало о правдивости его слов.

Ее сердцебиение стабилизировалось, и она была рада узнать, что не только она так увлечена.

— Могу ли я быть уверена, что ты не уничтожишь меня?

Проклятая ухмылка появилась на его губах.

— Смотря что ты имеешь в виду.

Она хлопнула его по бицепсу, позволяя легкому моменту снова стать серьезным.

— Твоя цель здесь не только образование, не так ли?

Он ничего не ответил.

Салем заколебалась.

— Это как-то связано со смертями?

Он коротко кивнул.

Хорошо.

— Я не могу сказать, как всё сложится завтра, и не могу дать тебе ничего большего, кроме того, что есть прямо здесь и сейчас.

Салем это пока устраивало. Прижимаясь к нему, она решила, что будет наслаждаться в полной мере, пока это будет продолжаться, снимать стресс и наполнять свои резервуары прикосновениями и лаской, которых она была лишена. Помогало и то, что их душевная и физическая химия обжигала.

— В таком случае… — Она сделала шаг назад и взяла его за руку, выводя из ванной. Он последовал за ней, пригнувшись под дверью из-за своего огромного роста.

Она быстро переоделась в шорты и майку, стоя к нему спиной, а он натянул свой свитер. Пока он проверял свой телефон, она медленно подошла к своей доске и, обернувшись, увидела, что он наблюдает за ней.

Он убрал телефон в карман.

Салем помолчала.

— Могу ли я быть уверена, что ты не используешь это против меня?

Он сложил руки на груди.

— Зависит от того, что там.

Именно такой ответ она бы дала на его месте.

Глубоко вдохнув, она откинула чехол и предоставила ему место в первом ряду в темных, порочных закоулках своего разума.

 

ГЛАВА 23

И если что-то я любил,

В любви своей один я был.

— Эдгар Аллан По, «Одиночество»

 

САЛЕМ

Салем со свинцовой тяжестью в животе наблюдала за тем, как впервые кто-то, кроме нее, взглянул на доску расследования убийств. Она не знала, как это могло выглядеть со стороны. Может быть, как одержимость? Страсть? Ни одно из слов не ассоциировалось с ней.

Каз перемещался по комнате, цепким взглядом изучая каждый элемент на доске. Он просматривал заметки, которые она напечатала или нацарапала на полях, нити, соединяющие и проходящие через разные части доски, отчеты, которые она нашла и прикрепила, и фотографии. Он особенно задержался на фотографиях, рассматривая каждое лицо внимательным взглядом, который, как она знала по опыту, не упускал деталей.

Он молча переходил от одного края доски к другому, и ее сердцебиение участилось.

Хотя он встретил ее, когда она склонилась над мертвым телом, это было совсем другое. Это могло быть случайностью, просто невинный свидетель, остановившийся из любопытства. Здесь всё было темнее, намного глубже, детальнее. Здесь проявлялась ее темнота и упорная решимость докопаться до истины. Она показала ему ту сторону своей жизни, которую никогда не хотела никому показывать, и все, кто раньше сталкивался с этой стороной, сразу же отвергали ее, называя странной, и изгоняли из своей жизни.

Салем прикусила губу и поправила очки на носу, нервным движением откинув волосы за спину, стараясь не дергаться и приготовиться к его реакции.

Она не знала, как воспримет, если он отреагирует на ее сокровенные мысли так, как это делали другие, кто лишь мельком заглядывал в ее жизнь. Она не знала, как отреагирует сама. Она была уверена, что внешне сможет держать себя в руках и ничего не выдать. Но внутренне – она не хотела об этом думать.

— Сколько времени у тебя ушло на все это? — спросил он ровным тоном, не выдавая своих мыслей.

Она прикусила внутреннюю сторону щеки и сглотнула.

— Я начала два года назад, но по-настоящему продвинулась в прошлом году.

Он рассеянно кивнул, читая какие-то ее заметки на полях отчета. Ей нравилось, что он не торопился, но она ненавидела тот факт, что он делает это без какой-либо реакции, чтобы подбодрить и успокоить ее измученный ум.

Она наблюдала, как он переходит от фотографии к фотографии, задержавшись на Тане, у трупа которой они познакомились на пляже.

— Она была в моей Школе, — сказал он. — Талантливая.