Салем удивленно уставилась на него. Как убитая? Она? У Салем были проблемы со сном, а когда она все-таки засыпала, ее сон был ужасным, ее мучили кошмары, и она часто просыпалась. Услышать от него такие слова было шоком. Как она могла так крепко спать? Неужели она так нуждалась в отдыхе, что ее разум полностью отключился?

— На самом деле, — сказал он, подходя к ее кровати, — я тоже несколько часов спал как убитый. Так хорошо, что не думаю, что в ближайшее время покину твою постель.

Сказать, что Салем пыталась осмыслить происходящее, было бы преуменьшением. Когда он спал в ее постели? Они спали вместе?

И как, черт возьми, они вообще выбрались из лекционного зала?

Прежде чем она успела задать хоть один вопрос, он отбросил полотенце в сторону и забрался на ее кровать, на несколько секунд показав ей свой очень твердый, скульптурный зад.

— Я скоро уйду, — сказал он ей, явно не понимая, что она всё еще пытается осознать происходящее, ее мозг в данный момент работал медленно.

— Просто приляг ненадолго.

Он хотел, чтобы она легла в постель, – в ее постель, в которую он забрался, не спросив ее разрешения, после того как воспользовался ее ванной, в которой принял душ, используя ее полотенца, и при этом был голым?

Полная абсурдность всего этого поразила ее до глубины души, и Салем сделала то, чего не делала уже много-много лет.

Она начала смеяться.

Салем смеялась, держась за живот, наклонившись вперед, громкие звуки, которые она не издавала уже более десяти лет, вылетали из ее рта и наполняли комнату. Она смеялась до тех пор, пока не покраснела, и слезы не потекли по ее щекам, она смотрела на него, а он наблюдал за ней с легким весельем.

— Ты сумасшедший, — прохрипела она, когда смогла справиться с собой, всё еще хихикая. — Совершенно сумасшедший.

— Из-за тебя? — задумчиво произнес он, расслабившись, как король, в ее постели. — Да.

Это вызвало у нее очередной приступ.

Она упала на кровать поверх одеял, не в силах больше стоять, всё еще держась за живот, и вдруг оказалась на спине.

Волосы разметались по светло-голубому покрывалу, руки были закинуты за голову, когда она подняла взгляд и увидела, что он навис над ней. Его обнаженная грудь прижималась к ее напрягшейся груди, соски терлись о него, и только ткань разделяла их. Он оперся на один локоть, а другой рукой взялся за ее распущенные волосы, вытягивая и расправляя пряди по своему вкусу, его глаза сосредоточились на задаче, а она – на нем.

— Что мы делаем? — тихо спросила она, слова прозвучали как шепот, ее мозг действительно пытался понять, что происходит.

— Я не знаю, — ответил он, и в его словах прозвучала искренность. — Но мне это нравится.

Ей тоже. И это было опасно. Потому что что-то сдерживало его, тянуло к себе, воздвигало между ними стену, которую он не мог разрушить. И пока она не узнает что это было, она не сможет ему доверять.

Ее взгляд на мгновение метнулся к доске для расследования убийств, и она с облегчением обнаружила, что та скрыта чехлом, который она заказала специально. В ее комнату никто никогда не заходил, но на всякий случай ей нравилось соблюдать осторожность. Хотя любой мог понять, что под ней находится какая-то доска, ее содержимое было скрыто до тех пор, пока ее не откроют.

Но сейчас она была недостаточно осторожна, устремив на нее взгляд.

Наблюдая за ней, он уловил, что ее внимание рассеялось, и поднял голову, чтобы посмотреть, что там.

Салем потянулась к его губам, чтобы отвлечь.

Это сработало.

Он полностью повернулся к ней, наклонив голову набок и заставляя ее приоткрыть губы, и она сделала это, ее тело снова затрепетало от того эффекта, который он, казалось, оказывал на него. Их дыхание стало тяжелым, простыни шуршали, когда они двигались, языки знакомились друг с другом, пробовали, поглощали.

Его рука провела по ее шее, по груди, ущипнула сосок и заставила ее выгнуться, а затем спустилась по животу и остановилась на трусиках. Салем двинула бедрами в молчаливом приглашении, и он просунул руку между ее ног, прямо к ее киске, между его пальцами и ее стенками, сжимающимися и мокрыми от возбуждения, оставался только тонкий слой хлопка.

— Ты чертовски мокрая, — проговорил он над ее губами, и она застонала, прикусив в ответ его губу. — Кто-нибудь раньше владел этой киской?

— У меня уже был секс.

— Я спрашиваю не о мудаках с вялыми членами, которые оставляли тебя неудовлетворенной.

— Откуда ты знаешь, что они меня не удовлетворяли? — размышляла она вслух.

Его глаза потемнели, зрачки почти полностью поглотили серый цвет.

— Потому что они не владели твоим разумом так, как я.

Салем уставилась на него, прозревая от правдивости его слов. Он был прав. Она еще никогда не испытывала такого проникающего до костей удовлетворения, которое, как она подозревала, он заставит ее почувствовать.

— Мой разум тебе не принадлежит, — сказала она ему, пытаясь развеять его заблуждения.

Он усмехнулся и поцеловал уголок ее рта.