Их носы почти соприкасались, запах красок и петрикора, запах, который вызывал у нее какие-то особенные чувства, ворвался в ее сознание вместе со звуком его хриплого дыхания и шумом ее собственной крови в ушах.

Оранжевый свет уличного фонаря позади него и серый утренний свет, смешиваясь, создавали на его лице жутковатый отблеск огня и льда, а его серые глаза мерцали. Его кожа, энергия, воздух вокруг него гудели от напряжения, агрессии и какой-то силы, и она почувствовала странное желание успокоить его, охладить его пыл, чтобы он вернулся к своему естественному, хаотичному, но контролируемому состоянию.

Непроизвольно, немного нерешительно, она подняла руки к его предплечьям, обнажавшимся из-под закатанных рукавов, и впервые ощутила под пальцами его обнаженную кожу и волосы, чернила и сухожилия, твердые, как камень, мышцы под своими маленькими ладонями.

Не сводя с него глаз, она сжала их один раз.

— Привет.

Она увидела, как он глубоко вдохнул при этих словах, как его широкая грудь качнулась под толстовкой, и он прижался лбом к ее лбу, пытаясь выровнять дыхание, его пальцы зарылись в ее волосы.

— Привет, — пробормотал он в ответ, его голос стал еще тише.

Она могла разглядеть мельчайшие детали его лица так близко, каждый волосок в его брови, щетину на челюсти, вертикальную линию на лбу, маленький шрам в углу носа, который она никогда не замечала раньше, крошечную родинку у линии роста волос, прядь, упавшую на лоб. У нее зачесались пальцы от внезапного желания убрать ее с лица, чтобы она присоединилась к его длинным волосам.

Она изучала всё это, как он часто изучал ее, и старалась успокоить свое собственное, бешено колотящееся сердце, не понимая, что, черт возьми, происходит, но просто следовала своим инстинктам и наблюдала за развитием событий.

Ему потребовалось несколько мгновений, не слишком много, но всё же много, прежде чем он выдохнул и отступил назад, ослабив хватку на ее волосах, теперь лаская их, поглаживая, проводя пальцами по изгибу каждого локона, как он делал это своим карандашом два месяца назад, воспоминание об этом укоренилось в ее сознании.

Движение его рук успокаивало, почти убаюкивало, расслабляло настолько, что она могла бы заснуть, стоя посреди улицы.

Боже, как же она устала.

— Откуда ты знаешь Барона?

Эти слова вернули ее к реальности, совершенно не сочетающиеся с мягкими, почти гипнотическими движениями его рук. Его голос был жестким, как лезвие скальпеля, и резал по коже.

Она моргнула от этого контраста и, хотя могла сказать, что познакомилась с ним всего несколько минут назад, решила, что не обязана отвечать ему, не после того, как он играл с ней, не ответил ни на один из ее вопросов, трогал волосы другой девушки. Ей стало интересно, гладил ли он тогда и ее по волосам так же, как сейчас.

Вырвавшись из его объятий, чувствуя, как его пальцы перебирают ее пряди и распутывают их, она повернулась и пошла к своему зданию.

Что, черт возьми, на нее нашло от его близости – не знала, и в данный момент ей было все равно.

— Скажи мне. — Он легко догнал ее и зашагал рядом.

— И почему я должна? — Спросила она.

— Потому что.

— Спасибо, но нет.

— Ты знала его до того, как приехала сюда? Знаешь его семью?

Надо отдать ему должное, он был настойчив. Жаль, что и она тоже.

Уитмор вызвал у нее какое-то смутное воспоминание, но ничего конкретного. Она пожала плечами.

— Черт побери, — прошипел он. — Ладно. Один вопрос. Задай мне один вопрос, а потом я хочу получить ответ.

Салем замерла на месте, не в силах поверить, что после недель, месяцев безуспешных попыток выследить и загнать его в угол, что-то столь безобидное заставило его сдаться.

В ее голове роились вопросы. Она хотела задать ему так много вопросов, личных и не очень.

Где ты был до приезда в Мортимер?

Почему ты был на пляже в ту ночь, когда мы встретились?

Откуда ты знал погибшую девушку?

Знаешь ли ты что-нибудь об остальных смертях, о смерти моей сестры?

Кто были эти «они», из-за которых ты замер в библиотеке?

Почему ты сказал мне, что ничего не может быть? Не то чтобы я этого хотела, но мне любопытно? Это из-за девушки на лестничной площадке? Кто она такая и что значит для тебя?

Почему ты вдруг спрашиваешь о Бароне?

Почему ты все время следишь за мной, черт возьми?

Может быть, ты погладишь меня по волосам и заставишь мой разум немного успокоиться, приглушишь моих демонов настолько, что я смогу немного отдохнуть?

Она не знала, какой вопрос задать ему, какой из них важнее, ее разум был затуманен, он был медленным, вялым из-за недосыпания и бессонных ночей.

Ей нужно было подумать, выйти из его ауры и заставить свой мозг работать.

— Я задам его в другой раз.