— Полагаю, так же хорошо, как и всех остальных. Она довольно тихая, как ты уже знаешь. Очень осторожная. Держится, в основном, сама по себе. Хотя, честно говоря, я ее не виню. Достаточно тяжело проходить через всё это дерьмо и горе в одиночку, но каждый день сталкиваться с тем, что тебе бросают в лицо жестокие сверстники. Не представляю, как она справляется. Как она всё еще остается здесь, я имею в виду. Я бы сбежала в первую же неделю, будь я на ее месте.

— Она сильнее, чем кажется.

Салем ошеломленно моргнула. Ее подруга произнесла несколько очевидных вещей, о которых все и так знали, но он добавил к ним еще кое-что.

Он считал ее сильной.

Она не знала, что он воспринимал ее именно так. Она никогда не задумывалась об этом, но теперь, когда она это сделала, мысль о силе не пришла ей на ум. Для постороннего человека это могло показаться именно так, решила она. И всё же было странно приятно слышать о себе такое, особенно от него.

Парень, держа руки прямо над ее головой, отделенной стойкой, кивнул.

— А что насчет Барона? Она когда-нибудь говорила о нем?

— Нет.

— Что-нибудь еще?

— Задай конкретный вопрос. — Адити вскинула руки. — Я могу продолжать говорить, и ты не найдешь ответа, который ищешь. Так что просто спроси меня о том, что хочешь знать.

— Она когда-нибудь говорила о своей сестре?

Салем замерла, наблюдая за движением тени.

— Немного, — честно ответила Адити. — Она не говорит о своей семье. Она вообще мало о чем говорит, кроме школы и уроков.

Это было правдой.

Он сложил руки на груди, и его тень увеличилась, стала больше, нависая над ними.

— Она сказала тебе, что подала заявку на премию за выдающиеся достижения?

Салем была рада, что несколько дней назад рассказала об этом Адити и Мелиссе.

— Да, она упоминала об этом.

— Почему?

— Она сказала что-то о чествовании памяти своей сестры, если я правильно помню. Что она не хочет, чтобы это прекратилось и наложило отпечаток на ее фамилию. Награды существуют уже лет пятьдесят-шестьдесят?

Каз помолчала несколько секунд.

Бедра Салем с непривычки начали гореть от долгого сидения на корточках. Она уперлась рукой в стену и постаралась не шевелиться и не шуметь, чтобы не насторожить мужчину и не отвлечь подругу.

— Мне нужно, чтобы ты убедила ее не подавать заявку.

Салем прикусила внутреннюю сторону щеки. Какого черта?

— Почему? — Адити повторила ее мысли.

— Просто поверь мне на слово, — неопределенно ответил он. — Для ее же безопасности.

Адити подняла руки вверх.

— Ты начинаешь меня раздражать. Обсуди это с Салем. Я поддержу ее, что бы она ни решила.

Салем назвал бы Адити замечательной подругой, хотя и со своими секретами, если бы только что не узнала о ее связи с Бароном. Она показала Салем повседневные аспекты дружбы, о которых Салем и не подозревала, и это научило ее быть лучшим другом. Но ей нужно было подтверждение, что эта дружба настоящая, а не вымышленная, как она уже начала опасаться.

В ее размышления ворвалось язвительное фырканье Каза, его тень провела рукой по своим слишком длинным волосам.

— Я бы так и сделал, только она по какой-то гребаной причине решила меня избегать.

Адити на долю секунды посмотрела на нее, а затем сложила руки на груди поверх фартука «Би-би-си», повторяя позу мужчины.

— Ты что-то натворил?

— Я не знаю, — признался он, и Салем почувствовала укол сочувствия. Она могла понять, как ее реакция той ночью могла сбить его с толку, оставить вопросы, на которые он пытался найти ответы. Но в конце концов, это было не ее дело. У нее были свои воспоминания, свои травмы, и в Университете у нее были более важные дела, на которых нужно было сосредоточиться. Он и так отнял слишком много ее душевных сил и энергии, и она должна была перенаправить свои ресурсы на выполнение поставленной задачи, на миссию, ради которой она сюда приехала, – на необъяснимые смерти студентов и нелогичное самоубийство ее сестры.

Ее подруга ничего не сказала, и он тоже, просто вздохнул и пошел прочь, его тень становилась всё меньше и меньше, пока совсем не исчезла из виду.

— Ну, это было весело.

Адити протянула руку Салем и помогла ей встать. Мурашки побежали по ее ногам прямо к ступням, заставляя их дрожать. Она несколько раз подпрыгнула на месте, чтобы восстановить кровообращение, проклиная тот факт, что не надела бюстгальтер под майку и свободный повседневный кардиган, который накинула поверх нее. Ее грудь, хотя и была достаточно упругой, чтобы не носить бюстгальтер, не могла справиться с гравитацией, когда она так прыгала. Она сделала мысленную пометку никогда больше так не делать.

— Итак, ты хочешь поговорить об этом? — спросила Адити.

Салем стояла молча, давая Адити возможность самой подобрать слова.

Девушка сглотнула.

— Мы с Бароном… встречаемся уже некоторое время.

Салем не удивилась, вспомнив, как ее подруга танцевала, а мужчина смотрел на нее. Адити рано ложилась спать, пропадала по выходным, краснела всякий раз, когда говорила о своем друге-технаре – она должна была догадаться.