— Нет, — ответила она ему.

Его улыбка превратилась в ухмылку, которую она ненавидела.

— Тогда не забивай этим свою хорошенькую голову.

— Как насчет мертвой девушки на пляже?

— А что с ней?

— Ты ее знал?

Его взгляд скользнул по ее коже, он стер то, что только что нарисовал, и снова провел кончиком карандаша по ее челюсти.

— Да.

— Ты знаешь, как она умерла?

Пожатие плечами.

Салем смотрела на него, мысленно взвешивая слова и размышляя, стоит ли их произносить.

— Они заставили ее сделать это?

Он замер.

Карандаш, его рука, всё его тело – всё замерло.

Острие карандаша прямо напротив ее века.

Их глаза встретились впервые с тех пор, как он начал рисовать, и легкость на его лице сменилась чем-то суровым, чем-то напряженным. Переключатель щелкнул, и эта его версия, –темный принц подземного мира, как она себе представляла, как она его окрестила, была в равной степени ужасающей и захватывающей.

— Кто?

Салем молчала, надеясь, что ее обычная техника выжидания сработает с ним, хотя в прошлом этого не произошло, и он не заподозрит ее в блефе и не скажет, что она ничего не знает. Она терпеливо ждала, внимательно наблюдая за его реакцией и микровыражениями, но он ничем не выдал себя, не выдал ничего, кроме молчаливой напряженности.

Секунды превращались в минуты, ни один из них не нарушал молчания и не отводил взгляда. Салем поняла, что он не поддастся на ее обычные методы. Он был другим, об этом говорили его реакции, и ей придется прибегнуть к другим методам, чтобы получить информацию.

Она прижалась к нему, сократив крошечное расстояние между ними, и посмотрела на него из-под ресниц так, как ей казалось сексуальным, не обращая внимания на ее затекшую от долгого пребывания в наклонном положении шею.

— Скажи мне, — прошептала она, стараясь, чтобы это прозвучало сексуально, как в кино. Это была чистая наука – более низкий тембр, более хриплая фактура, легкое придыхание – всё вместе это создавало соблазнительную комбинацию.

Уголок его рта дернулся.

— Мило. — Он постучал карандашом по ее носу, а затем провел им по шее, на этот раз не останавливаясь у края рубашки, а минуя его, обвел изгиб правой груди, и она остро ощутила, когда кончик карандаша приблизился к соску, который сжался и выступил вперед, как маяк, зовущий корабль домой.

Он остановился прямо там, где начиналась ареола, и наклонился ближе, чтобы прошептать ей на ухо, вливая этот голос прямо в вены, как дозу ее любимого наркотика, превращая в начинающую наркоманку.

— Я гораздо больше искушен в сексе, чем ты, маленькая гадюка. Будь осторожна, играя со мной.

Что-то завибрировало у нее на бедре, и она облегченно задышала, не осознавая, когда начала так глубоко дышать или закрыла глаза.

Вибрация повторилась, и она распахнула глаза, чтобы увидеть, как он достает свой телефон, их глаза на мгновение встретились, прежде чем он перевел взгляд на сообщение, которое пришло.

Он сжал челюсти и провел рукой по своим длинным волосам, откидывая их назад.

— Послушай меня, и слушай внимательно, — серьезно сказал он ей. — Если ты знаешь, что для тебя хорошо, не ходи за мной снова. Это уже твой второй раз.

А затем, не сказав больше ни слова, он отодвинулся, распахнул дверь и вывел ее наружу, закрыв за собой, после чего оставил ее стоять там и гадать, что, черт возьми, произошло за последние несколько минут.

ГЛАВА 11

Это бесчеловечное место превращает людей в монстров.

— Стивен Кинг, «Сияние»

КАЗ

— Я же просил тебя не связываться со мной так.

Каз вышел на поляну перед старым заброшенным зданием, чувствуя ярость, которая копилась в нем на протяжении всей прогулки по лесу. Гнев был одной из тех вещей, которые он старался контролировать на протяжении многих лет. Когда-то, в другой жизни, он не раз попадал в неприятности. Единственное, что, казалось, помогло взять гнев под контроль, – это два совершенно разных вида искусства: одно, где он оставался неподвижен и работал на холсте, и другое, где он постоянно находился в движении и смешивал боевые приемы. Он регулярно тренировался в одном из спортивных залов города, радуясь возможности продолжать занятия и выплескивать куда-то свою агрессию, чтобы оставаться сосредоточенным на цели.

Туман, который начал просачиваться в лес с самого утра, полностью покрыл землю густым белым облаком, и влага просочилась ему в штаны. Заброшенное здание когда-то было чем-то вроде места отправления культа. Он наткнулся на него два года назад, совершенно в стороне от проторенной тропы и так глубоко в лесу, что любопытные студенты, естественно, держались подальше из-за местных легенд, скорее всего, выдуманных. Больше сюда никто не приходил.

Это было идеальное место для тайных встреч или чего-то гнусного. За весь год обучения в Мортимере он не видел здесь ни души.